20 октября 2019  18:25 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Блокада


 

А. Нечаев 

 

Не завидуйте жертвам!


Наступили январские дни. Для коренных жителей Санкт-Петербурга они знаменательны: 18-го яваря отмечалась 69-я годовщина прорыва его печально известной блокады, а 27-го января – 68-я годовщина её полного снятия. Блокада – глубокая душевная рана города. Она не заживёт с уходом из жизни последнего блокадника, а, став хронической, на века останется в памяти человечества.
900-дневное военное блокирование многомиллионного города, бывшей столицы Великой русской империи – уникальный эксперимент на человеческое выживание, поставленный историей. Трудно представить что-либо подобное по масштабам, длительности и жестокости в нынешнем мире, постоянно сотрясаемом локальными войнами, террористическими актами и катастрофами.

К сожалению, эта криминальная трагедия до сих пор не получила должной социально-психологической и этической оценки ни на национальном, ни на международном уровне. Всё остается на уровне каких-то триумфально-стыдливых эмоций. Изнуряющий многомесячный голод, жуткий холод, систематические массированные обстрелы и бомбардировки, гибель близких на глазах родителей и детей, информационная изоляция, падение нравов вплоть до ужасающих случаев мародёрства и каннибализма.

Каково число погибших в блокаду? Данные тенденциозной недавней «советской» статистики нельзя принимать всерьёз. Немецкие авторы угрюмо молчат. Более нейтральный американский исследователь К. Криптон пишет о двух миллионах умерших только в первую зиму блокады. Цифра, сопоставимая или даже превышающая таковую для безвозвратных жертв Холокоста истинного.

Число выживших в блокаду в Санкт-Петербурге на сегодняшний день превышает (хотя и немного) 100 тысяч. Парадоксальная относительная стабилизация численности на фоне, казалось бы, неизбежного стремительного (по демографическим законам) ухода блокадников из жизни объясняется «вбрасыванием» в эту популяцию определённой доли хлопотунов-самозванцев на фоне издержек текущего учёта населения. Такая же картина наблюдается, в частности, в среде «холокостников» и прочих льготников.

Наводить здесь порядок, видимо, уже поздно. Что же это за люди? На их лицах редко увидишь рафинированные аристократические черты. Носителей таковых «вывели» сразу после революции. Их освободившиеся квартиры в Санкт-Петербурге заняли, превратив в коммунальные, так называемые «зиновьевцы», прибывшие из-за черты осёдлости, которые первыми и покинули город при угрозе его осады. Большая часть оставшейся и не приспособленной к бытовым трудностям интеллигенции, как правило, сжигала свою дорогую мебель и редкие книги и мирилась с роковой судьбой в тихой гармонии катарсиса.

Выжили в большинстве своём ловкие живучие русские женщины с крестьянскими корнями из Псковской, Новгородской и Великолукской областей, которые в свое время постоянно пополняли городское население. Отправившие своих мужей на фронт, они, как правило, оказывались вдовами и пригревались с малолетними детьми около солдатских котлов, госпитальных кухонь, заводских столовых. Это настоящие труженицы войны: медсестры, телефонистки, работницы оборонных предприятий. Они на своих плечах вынесли тяготы и лишения блокадной жизни.

Их чудом выжившие дети, отобранные природой и судьбой, оказались достойными родителей и после войны составили костяк нашей трудовой интеллигенции (т.н. «шестидесятников»), пополнив ряды инженеров, врачей, учителей. Как правило, это, лишённые самодовольства, честные порядочные люди, сносящие ныне возрастные невзгоды и социальные неурядицы. Среди них нет ни чиновного жулья, ни бойких торгующих инородцев, разве что из числа вторгшихся в их ряды самозванцев.

Видимо, есть в человеческих страданиях нечто благотворное, которое не приобретается сытой размеренной жизнью. Тем не менее, блокадники могут быть достаточно жестки и требовательны к власти, особенно если она их недостойна.

Естественно, что их настойчивые притязания в настоящее время иногда раздражают чиновников, недоумевающих по поводу усвоенных ими не слишком изысканных манер и рентного поведения.

Блокадники составляют, по крайней мере, в Санкт-Петербурге, ядро так называемых льготников. Среди последних насчитывается около 30 групп, а прямое отношение к Великой Победе имеют: участники (войны), упомянутые блокадники, а также узники, холокостники, тыловые, оккупированные... Последних теперь стали как-то энергично выпячивать. Если в советское время «проживание на оккупированной территории» (была специальная графа в анкетах) ставило под сомнение вашу благонадёжность, то теперь стали говорить о якобы особых страданиях, обусловленных непосредственной близостью к врагу (может быть, и необходимостью внутренней борьбы с соблазном коллаборационизма?).

Такое суждение представляется довольно странным и, возможно, связано с некой затронутостью лиц из властных сфер. В целом же, происходит напряжённая конфронтация между отдельными группами и внутри них. В её разжигании значительная роль принадлежит средствам массовой информации. В частности, в последнее время в утренних радиопередачах зачастили слезливые воспоминания о трудностях военного времени и работе в тылу с наивными сравнениями, обидами, притязаниями. Примиряющая позиция «Всем было плохо» никого не устраивает. Видимо, такова биологическая сущность человека – бороться за привилегированную исключительность и право на льготы.

В стране создана сложная путаная система жалких подачек, не сравнимая с доходами жиреющих чиновников и депутатов. Разумеется, подоплёкой всему – наша нескончаемая бедность, а, может быть, и злой умысел расщепления общества с разжиганием розни по принципу «разделяй и властвуй».

«Масло в огонь» подлило появление в городе розовощёких «детей блокады» (точнее детей их детей) 40-50 лет от роду. Удивлённых горожан, а тем более завистливых обывателей, заинтересовало, имеют ли новоявленные блокадники право на какие-то льготы. К счастью, оказалось – нет. Их статус сравним с членством в разного рода клубах «по интересам». Напрашивается вопрос о дальнейших перспективах льготных групп, имеющих отношение к Великой Отечественной войне. По мере ухода из жизни их членов они, если не учитывать пополнения «сочувствующими», должны прекратить своё существование. Естественный ход событий! Правда, почему-то трудно представить, что с этим смирятся весьма изобретательные холокостники, которые, хотя и не слишком претендуют не лавры героев, от традиционной личины страдальцев так просто не отступятся.

Хотелось бы завершить все эти рассуждения традиционно: «Давайте жить дружно!» И не завидовать чудом выжившим блокадникам! Их очень скоро не станет вовсе...

А.П. Нечаев, житель блокадного Ленинграда,
член Союза «Дети блокады – членский билет №088875

Свернуть