21 апреля 2019  19:15 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэзия

 
Осип Мальденштам
 

Родился 3 января (15 н.с.) 1896 г. в Варшаве в семье мастера-кожевенника, мелкого торговца. Через год семья поселяется в Павловске, затем в 1897 переезжает на жительство в Петербург. Здесь Осип заканчивает одно из лучших петербургских учебных заведений - Тенишевское коммерческое училище, давшее ему прочные знания в гуманитарных науках, отсюда началось его увлечение поэзией, музыкой, театром (директор училища поэт-символист Вл.Гиппиус способствовал этому интересу). 
В 1907 Мандельштам уезжает в Париж, слушает лекции в Сорбонне, знакомится с Н.Гумилевым. Интерес к литературе, истории, философии приводит его в Гейдельбергский университет, где он слушает лекции в течение года. Наездами бывает в Петербурге, устанавливает свои первые связи с литературной средой: прослушивает курс лекций по стихосложению на "башне" у В.Иванова. 
Литературный дебют Мандельштама состоялся в 1910, когда в журнале "Аполлон" были напечатаны его пять стихотворений. В эти годы он увлекается идеями и творчеством поэтов-символистов, становится частым гостем В.Иванова, теоретика символизма, у которого собирались талантливые литераторы. 
В 1911 Мандельштам поступает на историко-филологический факультет Петербургского университета, желая систематизировать свои знания. К этому времени он прочно входит в литературную среду - он принадлежит к группе акмеистов (от греческого акме - высшая степень чего-либо, цветущая сила), к организованному Н.Гумилевым "Цеху поэтов", в который входили А.Ахматова, С.Городецкий, М.Кузмин и др. Мандельштам выступает в печати не только со стихами, но и со статьями на литературные темы. 
В 1913 вышла в свет первая книга стихотворений О.Мандельштама - "Камень", сразу поставившая автора в ряд значительных русских поэтов. Много выступает с чтением своих стихов в различных литературных объединениях. 
В предоктябрьские годы появляются новые знакомства: М.Цветаева, М.Волошин, в доме которого в Крыму Мандельштам бывал несколько раз. 
В 1918 Мандельштам живет то в Москве, то в Петрограде, потом в Тифлисе, куда приехал ненадолго и потом приезжал снова и снова. Н.Чуковский написал: "...у него никогда не было не только никакого имущества, но и постоянной оседлости - он вел бродячий образ жизни, ...я понял самую разительную его черту - безбытность. Это был человек, не создававший вокруг себя никакого быта и живущий вне всякого уклада". 
1920-е были для него временем интенсивной и разнообразной литературной работы. Вышли новые поэтические сборники - "Tristia" (1922), "Вторая книга" (1923), "Стихотворения" (1928). Он продолжал публиковать статьи о литературе - сборник "О поэзии" (1928). Были изданы две книги прозы - повесть "Шум времени" (1925) и "Египетская марка" (1928). Вышли и несколько книжек для детей - "Два трамвая", "Примус" (1925), "Шары" (1926). Много времени Мандельштам отдает переводческой работе. В совершенстве владея французским, немецким и английским языком, он брался (нередко в целях заработка) за переводы прозы современных зарубежных писателей. С особой тщательностью относился к стихотворным переводам, проявляя высокое мастерство. В 1930-е, когда началась открытая травля поэта и печататься становилось все труднее, перевод оставался той отдушиной, где поэт мог сохранить себя. В эти годы он перевел десятки книг. 
Осенью 1933 пишет стихотворение "Мы живем, под собою не чуя страны...", за которое в мае 1934 был арестован. 
Только защита Бухарина смягчила приговор - выслали в Чердынь-на-Каме, где пробыл две недели, заболел, попал в больницу. Был отправлен в Воронеж, где работал в газетах и журналах, на радио. После окончания срока ссылки возвращается в Москву, но здесь ему жить запрещают. Живет в Калинине. Получив путевку в санаторий, уезжает с женой в Саматиху, где он был вновь арестован. Приговор - 5 лет лагерей за контрреволюционную деятельность. Этапом был отправлен на Дальний Восток. В пересыльном лагере на Второй речке (теперь в черте Владивостока) 27 декабря 1938 О.Мандельштам умер в больничном бараке в лагере. 
В.Шкловский сказал о Мандельштаме: "Это был человек... странный... трудный... трогательный... и гениальный!" 
Жена поэта Надежда Мандельштам и некоторые испытанные друзья поэта сохранили его стихи, которые в 1960-е появилась возможность опубликовать. Сейчас изданы все произведения О.Мандельштама. 
 
СТИХИ

Эпиграмма в терцинах 

Есть на Большой Никитской некий дом -- 
Зоологическая камарилья, 
К которой сопричастен был Верме"ль. 
Он ученик Барбея д"Оревильи. 
И этот сноб, прославленный Барбе"й, 
Запечатлелся в Вермелевом скарбе 
И причинил ему немало он скорбей. 
Кто может знать, как одевался Ба"рбий? 
Ведь англичанина не спросит внук, 
Как говорилось: "дерби" или "дарби"... 
А Вермель влез в Барбеевый сюртук. 

Весна 1931 

<2> 

Ходит Вермель, тяжело дыша, 
Ищет нежного зародыша. 

Хорошо на книгу ложится 
Человеческая кожица. 

Снегом улицы заметены, 
Люди в кожу переплетены -- 

Даже дети, даже женщины -- 
Как перчатки у военщины. 

Дева-роза хочет дочь нести 
С кожею особой прочности. 

Душно... Вермель от эротики 
Задохнулся в библиотеке. 

Октябрь 1932 

<3> 

Счастия в Москве отчаяв, 
Едет в Гатчину Вермель. 
Он почти что Чаадаев, 
Но другая в жизни цель. 

Он похитил из утробы 
Милой братниной жены... 
Вы подумайте: кого бы? 
И на что они нужны? 

Из племянниковой кожи 
То-то выйдет переплет! 
И, как девушку в прихожей, 
Вермель черта ущипнет. 

Октябрь 1932 

<4> 

Как поехал Вермель в Дмитров, 
Шляпу новую купил. 
Ну не шляпа -- прямо митра: 
Вермель Дмитров удивил. 
То-то в шляпе он устроил 
Предкам форменный парад. 
Шляпа -- брешь в советском строе... 
Без нее он брел назад. 

<5> 

Спит безмятежно 
Юрий Вермель. 
Август. Бесснежно. 
Впрочем, апрель. 
В Дмитрове предок 
Тризной почтен. 
А напоследок -- 
В шляпе -- мильтон. 


<6> 

Вермель в Канте был подкован, 
То есть был он, так сказать, 
Безусловно окантован, 
То есть Канта знал на ять. 
В сюртуке, при черном банте, 
Философ был -- прямо во! 
Вермель съел собаку в Канте, 
Кант, собака, съел его. 



О. А. Овчинниковой 

Не средиземною волной 
И не вальпургиевой жабой, 
Я нынче грежу сам не свой 
Быть арестованною бабой. 

Увы, на это я готов 
Заране с выводами всеми, 
Чтобы видеть вас в любое время 
Под милицейский звон оков! 

1932 


Какой-то гражданин, наверное попович, 
Наевшися коммерческих хлебов, 
-- Благодарю,-- воскликнул,-- Каганович! 
И был таков. 
Однако! 

<без даты> 


Однажды из далекого кишла"ка 
Пришел дехканин в кооператив, 
Чтобы купить себе презерватив. 
Откуда ни возьмись,-- мулла-собака, 
Его нахально вдруг опередив, 
Купил товар и был таков. 
Однако! 

<без даты> 


Сулейману Стальскому 

Там, где край был дик, 
Там шумит арык, 

Где шумел арык, 
Там пасется бык, 

А где пасся бык, 
Там поет старик. 

<без даты> 


<А. В. Звенигородскому> 

Звенигородский князь в четырнадцатом веке 
В один присест съел семьдесят блинов, 
А бедный князь Андрей и ныне нездоров... 
Нам не уйти от пращуров опеки. 

1932 

Сонет 

Мне вспомнился старинный апокриф -- 
Марию Лев преследовал в пустыне 
По той простой, по той святой причине, 
Что был Иосиф долготерпелив. 

Сей патриарх, немного почудив, 
Марииной доверился гордыне -- 
Затем, что ей людей не надо ныне, 
А Лев -- дитя -- небесной манной жив. 

А между тем Мария так нежна, 
Ее любовь так, боже мой, блажна, 
Ее пустыня так бедна песками, 

Что с рыжими смешались волосками 
Янтарные, а кожа -- мягче льна -- 
Кривыми оцарапана когтями. 

<1933--1934> 

<М. С. Петровых> 

Марья Сергеевна, мне ужасно хочется 
Увидеть вас старушкой-переводчицей, 
Неутомимо, с головой трясущейся, 
К народам СССР влекущейся, 
И чтобы вы без всякого предстательства 
Вошли к Шенгели в кабинет издательства 
И вышли, нагруженная гостинцами -- 
Полурифмованными украинцами. 

<1933--1934> 


Знакомства нашего на склоне 
Шервинский нас к себе зазвал 
Послушать, как Эдип в Колоне 
С Нилендером маршировал. 

<1933--193 

Какой-то гражданин, не то чтоб слишком пьяный, 
Но, может быть, в нетрезвом виде,-- 
Он 
В квартире у себя установил орган. 
Инстру"мент заревел. Толпа жильцов в обиде. 
За управдомом шлют -- тот гневом обуян,-- 
И тотчас вызванный им дворник Себастьян 
Бах! бах! -- машину смял, мошеннику дал в зубы. 

Не в том беда, что Себастьян -- грубьян, 
А плохо то, что бах какой-то грубый... 


Начало 

Анне Ахматовой 

Привыкают к пчеловоду пчелы, 
Такова пчелиная порода... 
Только я Ахматовой уколы 
Двадцать три уже считаю года. 

1934 


На берегу Эгейских вод 
Живут архивяне. Народ 
Довольно древний. Всем на диво 
Поганый промысел его -- 
Продажа личного архива. 
Священным трепетом листвы 
И гнусным шелестом бумаги 
Они питаются -- увы! -- 
Неуважаемы и наги... 
Чего им нужно? 

<Весна> 1934 


<В. Пясту> 

Слышу на улице шум быстро идущего Пяста. 
Вижу: торчит из пальто семьдесят пятый отрыв. 
Чую смущенной душой запах голландского сыра 
И вожделею отнять около ста папирос. 

<Весна 1934> 


Не жеребенок хвостом махает! 
Яша ребенок снова играет. 
Яша, играйте лучше ребенка 
И жеребенка перебрыкайте. 

Весна 1934 


Один портной 
С хорошей головой 
Приговорен был к высшей мере. 
И что ж? -- портновской следуя манере, 
С себя он мерку снял -- 
И до сих пор живой. 

1 июня 1934 


Случайная небрежность иль ослышка 
Вредны уму, как толстяку аджика. 
Сейчас пример мы приведем: 
Один филолог, 
Беседуя с невеждою вдвоем, 
Употребил реченье "идиом". 
И понадергали они друг другу челок! 
Но виноват из двух друзей, конечно, тот, 
Который услыхал оплошно: "идиот". 

12 июня 1935 



Не надо римского мне купола 
Или прекрасного далека. 
Предпочитаю вид на Луппола 
Под сенью Жан-Ришара Блоха. 

1934—1935 


Карлик-юноша, карлик-мимоза 
С тонкой бровью -- надменный и злой... 
Он питается только Елозой 
И яичною скорлупой. 

Апрель 1936 


Искусств приличных хоровода 
Вадим Покровский не спугнет: 
Под руководством куровода,-- 
За Стоичевым год от года 
Настойчивей кроликовод. 

24 февраля 1937 


Источник слез замерз, 
И весят пуд оковы 
Обдуманных баллад 
Сергея Рудакова. 

<1936> 
<Стихи к Наташе Штемпель> 

<1> 

Пришла Наташа. Где была? 
Небось не ела, не пила. 
И чует мать, черна как ночь: 
Вином и луком пахнет дочь. 

<2> 

Если бы проведал бог, 
Что Наташа педагог, 
Он сказал бы; ради бога, 
Уберите педагога! 

<3> 

-- Наташа, как писать: "балда"? 
-- Когда идут на бал,-- то: "да!" 
-- А "в полдень"? -- Если день -- то вместе, 
А если ночь -- то не скажу, по чести... 

<4> 

Наташа, ах, как мне неловко, 
Что я не Генрих Гейне: 
К головке -- переводчик ейный -- 
Я б рифму закатил: плутовка. 

<5> 

Наташа, ах, как мне неловко! 
На Загоровского, на маму -- 
То бишь на божию коровку 
Заказывает эпиграмму! 

<1936--1937> 

<6> 

Наташа спит. Зефир летает 
Вкруг гофрированных волос. 
Для девушки, как всякий знает, 
Сон утренний, источник слез, 
Головомойку означает, 
Но волосы ей осушает 
Какой-то мощный пылесос, 
И перманентно иссякает -- 
И вновь кипит источник слез, 

24 февраля 1937 


Эта книга украдена 
Трошею в СХИ, 
И резинкою Вадиной 
Для Наташи она омоложена, 
Ей дадена 
В день посещения дядина. 

<1937> 


Подражание новогреческому 

Девочку в деве щадя, с объясненьями юноша медлил 
И через семьдесят лет молвил старухе1: люблю. 

Мальчика в муже щадя, негодуя, медлила дева 
И через семьдесят лет плюнула старцу в лицо. 

* (Найдено в архиве одной греческой старухи. Перевел с новогреческого 
О. Мандельштам) 

1 В указанный момент юноше было 88 лет, а деве -- 86 лет (примечание 
переводчика). 

<1936--1937> 


О, эта Лена, эта Нора, 
О, эта Этна -- И.Т.Р. 
Эфир, Эсфирь, Элеонора -- 
Дух кисло-сладкий двух мегер. 

24 февраля 1937 


Решенье 

Когда б женился я на египтянке 
И обратился в пирамид закон, 
Я б для моей жены, для иностранки, 
Для донны покупал пирамидон,-- 
Купаясь в Ниле с ней или в храм и"дя, 
Иль ужиная летом в пирамиде -- 
Для донны пирамид -- пирамидон. 

Март(?) 1937  
Свернуть