22 марта 2019  21:23 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэты Петербурга № 23

 
Алексей Ахматов


Алексей Ахматов родился в 1966 году. Школьное детство прошло в г. Североморске. Учился в карельском педагогическом институте. Член Союза писателей России с 1984 года. Автор четырех поэтических книг. Помимо стихов занимается литературной критикой. 12 лет ведет секцию для начинающих литераторов «Молодой Петербург» при Союзе Писателей России. 
Живет в тихом местечке между Ленинградом и Санкт-Петербургом. 


Деревянные духовые 

Они пусты, в них воздух не живет, 
В них вакуум, когда на них играют. 
Содержит в легких тоненький фагот 
Лишь дух один, когда в него вдыхают. 

Лишь дух один витает в духовых, 
Он, как вода, их принимает формы, 
Сквозь клапаны просачиваясь их, 
В кларнетах застревая узкогорлых. 

Пространство трубчатое тростниковых флейт, 
Их колбы певчие, сосуды, капилляры 
Как будто начертил и вывел Клейн — 
Так точно все. Насколько же вульгарны 

На этом фоне медные, их звон. 
Закрученной валторны катакомбы. 
Тромбоны образуют в зале тромбы 
В подвижном воздухе. И несколько смешон 

Протяжный монолог тяжелой тубы 
И глас трубы, крикливый и нагой. 
Они немного внешни, даже грубы, 
Они стоят и слушают гурьбой, 
Когда над всеми царствует гобой. 


Асфальт 

Под свежей корочкой асфальта 
Земли пространства велики. 
Там говорят на эсперанто 
Подслеповатые жуки. 

Там томно царствуют бациллы 
И астеничные глисты. 
Кривые черви, словно вилы, 
Несут раздвоенно хвосты. 

Набрав в трахеи кислорода, 
Они — как жемчуга ловцы, 
Но им не нужно дна и брода. 
И в землю спрятаны концы. 

И вот, покуда бурят норы. 
Еще не чувствуют они 
Беды. Но всех их очень скоро 
Асфальт накроет со спины. 

Удушье в их слепой отчизне 
Из них наделает гробниц. 
Последними уйдут из жизни 
Шары мохеровых грибниц. 

И лишь корней мускулатура 
Еще лет пять, за годом год 
Надсадно, безнадежно, хмуро 
Проламывает черный лед. 

* * * 

Мне снилась музыка, я спал 
И ощущал ее всей кожей 
Кругом, как плотный матерьял 
На полиэтилен похожий. 

Хоть я и чувствовал подвох, 
Так музыка владела слухом, 
Что я, проснувшись рано утром, 
Не сразу понял, что оглох. 

* * * 

Сойду с ума, как сходит капитан, 
Поспешно покидающий корабль, 
По трапу к шлюпке. SOS радистом дан, 
Трюм затопило и замкнуло кабель. 

Без паники оставлю я себя, 
С достоинством, торжественно почти что. 
Так капитан без верхнего белья 
Сжимает судовой журнал под мышкой. 

Последним он уходит с корабля, 
Хоть в запертой каюте (он-то знает!) 
В воде по пояс мечется дитя 
И хомяка за пазухой спасает. 

* * * 

Букву «Ц» дробит цикада, звезды упадают в вереск, 
И вода в камнях холодных ракушками шелестит. 
Крабы, словно луноходы, выбираются на берег 
И по гальке мягко едут на колесах на шести. 

Это древние останки внеземных цивилизаций, 
Кибернетика с клешнями, механический волчок. 
Умер их собравший гений, стал звеном реинкарнаций, 
А игрушки всё гуляют, срок завода не истек. 

Ночью пляж совсем безлюден, только фантики и пробки. 
Их сканирует без смысла пучеглазый аппарат. 
Безнадежно раздаются позывные в круглой рубке, 
Их никто принять не в силах... 
космос пуст... 
безбрежен мрак... 

* * * 

Просыпаюсь намеренно рано, 
Выхожу на правах Тамерлана 
Суд вершить над подвластной землей. 
Все шесть соток лежат предо мной. 
И лопата в руках, как расплата 
Сорнякам. И рублюсь до заката, 
Кровью трав обагрив рукава, 
С диким дерном качая права. 
Города муравьиные срою, 
Грядки грозно в шеренгу построю. 
И меняется облик земли, 
И уже отступают полки 
Лютых лютиков, сныти, пырея. 
Чернозем за спиною жиреет 
И бурлит, от жары разопрев. 
И разрубленный надвое червь 
Будет каждой из двух половинок 
До конца своей жизни невинной 
Помнить сталь той лопаты на вкус, 
Что ему показала свой профиль, 
И дрожать, огибая картофель 
Или красной смородины куст. 

* * * 

Старик у ивовых кустов 
Распутывает лесу. 
Стада теней от облаков 
Легко бредут по лесу. 

Вот вдет в ушко крючка червяк 
И вышивкой по глади 
Озерной занялся рыбак 
Одной минуты ради — 

Когда, подобно кадыку, 
Вниз поплавок рванется, 
Вернется к первому глотку 
И снова кувыркнется. 

В ведре забьется окушок, 
Не ведая в той пытке, 
Что где-то кончился стишок 
О рыбаке и рыбке. 


10 мая 

Начало мая. 
Иней по ночам еще серебрит 
Первые сорняки на грядках, 
Но лягушки уже балдеют вовсю, 
И можно подумать, 
Что у объевшегося пруда бурчит набитое ряской брюхо. 
Луна желтеет, словно глазунья, 
Заплывшая по левому краю 
Беконом облака. 
Немногочисленные дачники 
Затапливают печки, 
И кажется, что домики, 
Пыхтя трубами, 
Как пароходы, 
Отплывают против теченья тумана, 
Покачиваясь на торфяных грядках. 
Флотилия строений 
Погружается постепенно в пучину леса. 
У меня, воевавшего весь день с дерном, 
Уже нет сил писать в рифму, 
И я, как последний лентяй и любитель, 
Сочиняю этот верлибр, тихо радуясь, 
Что мне не придется работать 
Даже над размером. 

* * * 

Слегка на дурака похожий, 
А может лишь косивший под… 
Он яблоком сорвал в прихожей 
Незрелой кепки вялый плод 

И вышел в ночь, где злые звезды 
В пар изо рта вонзались, как 
Опилки в бороду, и воздух 
Свежо покалывал в висках. 

И оказалось, как ни странно 
Мучительней всего не бред 
Раздора, не разрыва рана, 
И не потеря дома, нет. 

А самым трудным оказалось 
Для жизни новый смысл найти, 
Чего и близко не касалась 
Душа на пройденном пути. 


ЕЩЕ РАЗ О ЛЮБВИ 

Он сидел на скамеечке в парке и беседовал оживленно 
С собственным кулаком, и тот ему отвечал старательно. 
Что конкретно — было не разобрать, но что-то злое определенно, 
Как это свойственно всем кулакам, ведь на них бесполезно орать, но 

Он кричал и всхлипывал в свои плотно сомкнутые пальцы 
И грозил кулаку кулаком, и смахивал крупные слезы. 
Я подошел поближе, хоть понимал, что не вежливо пялиться 
На человека, адресующего к своим конечностям претензии и угрозы. 

И до меня донеслось: «Ты, только ты мне нужна, вот в чем фокус, 
А не стирка и глажка рубашек, и не твои макароны!» 
И он стиснул кулак настолько, что хрустнул пластмассовый корпус 
Не то «АлкатЕля», не то «Моторолы». 

Материал подготовлен Зав. отделом Поэзии, Жанной Бурковской 
Свернуть