25 июня 2019  02:48 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэзия

Фотография Ирина Одоевцева (Photo of Irina Odoevceva)

Ирина Одоевцева


Урождённая Ираида Густавовна Гейнике. Красавица из адвокатской семьи, ученица Гумилева, она очаровывала всех, включая самого учителя, талантливыми стихами, смолоду написанными мастерски. 
Первая книга «Двор чудес» была без плохих стихов. Её стихи «Толчёное стекло», «Извозчик» петроградская полуголодная богема заучивала наизусть. 
Осенью 1922 года вместе с мужем - Георгием Ивановым - уехала в эмиграцию. Стихи писала редко, главным образом - романы: «Ангел смерти» (1927), «Изольда» (1931), «Зеркало» (1939), «Оставь надежду навсегда» (1949). После войны выпустила три сборника стихов. 
Большой шум в эмигрантской среде вызвали мемуары Одоевцевой «На берегах Невы» (1967) и «На берегах Сены» (1978-81). Оставшиеся в живых немногие ревнивые свидетели тех лет традиционно обвинили её в искажениях, неточностях. Тем не менее обе эти книги являются драгоценными историческими документами, даже если там есть аберрации и чересчур вольная игра фантазии. 
За два года до кончины Одоевцева вернулась в СССР, где её бережно возили с эстрады на эстраду, как говорящую реликвию, и говорящую весьма грациозно. Её мемуары были изданы в один приём двухсоттысячным тиражом, который, я думаю, превзошел общий тираж всех её книг за 65 лет эмигрантской жизни. 

Cтихи Ирины Одоевцевой

Ненароком, 
Скоком-боком 
По прямой 
И по кривой 
Время катится назад 
В Петербург и в Летний сад. 

Стало прошлое так близко, 
Тут оно - подать рукой - 
И проходят предо мной 
Друг за другом, чередой, 
«Я» помянутые ниже: 
«Я - подросток», «Я - студистка» 
С бантом, в шубке меховой, 
«Я - невеста», «Я - жена» 
(Это, впрочем, уж в Париже) 
И печальна, и грустна, 
До прозрачности бледна, 
Молча в чёрное одета, 
Вот проходит «Я - вдова 
Знаменитого поэта»... 

Только было ли всё это? 
Или это лишь слова? 
Лишь игра теней и света? 

Хоть бесспорно жизнь прошла, 
Песня до конца допета, 
Я всё та же, что была, 
И во сне, и наяву 
С восхищением живу. 
1961 - 1973 

Г[еоргию]. И[ванову]. 
Но была ли на самом деле 
Эта встреча в Летнем саду 
В понедельник, на Вербной неделе, 
В девятсот двадцать первом году? 

Я пришла не в четверть второго, 
Как условлено было, а в пять. 
Он с улыбкой сказал: - Гумилёва 
Вы бы вряд ли заставили ждать. 

Я смутилась. Он поднял высоко, 
Чуть прищурившись, левую бровь. 
И ни жалобы, ни упрёка. 
Я подумала: это любовь. 

Я сказала: - Я страшно жалею, 
Но я раньше прийти не могла. 
Мне почудилось вдруг - на аллею 
Муза с цоколя плавно сошла. 

И бела, холодна и прекрасна, 
Величаво прошла мимо нас, 
И всё стало до странности ясно 
В этот незабываемый час. 

Мы о будущем не говорили, 
Мы зашли в Казанский собор 
И потом в эстетическом стиле 
Мы болтали забавный вздор. 

А весна расцветала и пела, 
И теряли значенья слова, 
И так трогательно зеленела 
Меж торцов на Невском трава. 
1964 

Каждый дом меня как-будто знает. 
Окна так приветливо глядят. 
Вот тот крайний чуть-ли не кивает, 
Чуть-ли не кричит мне: Как я рад! 

Здравствуйте. Что вас давно не видно? 
Не ходили вы четыре дня. 
А я весь облез, мне так обидно, 
Хоть бы вы покрасили меня. 

Две усталые, худые клячи 
Катафалк потрёпанный везут. 
Кланяюсь. Желаю им удачи. 
Да какая уж удача тут! 

Медленно встаёт луна большая, 
Так по петербургски голуба, 
И спешат прохожие, не зная, 
До чего трагична их судьба. 


Я помню только всего 
Вечер дождливого дня, 
Я провожала его, 
Поцеловал он меня. 

Дрожало пламя свечи, 
Я плакала от любви. 
- На лестнице не стучи, 
Горничной не зови! 

Прощай... Для тебя, о тебе, 
До гроба, везде и всегда... 
По водосточной трубе 
Шумно бежала вода. 

Ему я глядела вслед, 
На низком сидя окне... 
...Мне было пятнадцать лет, 
И это приснилось мне... 

Потомись ещё немножко 
В этой скуке кружевной. 
На высокой крыше кошка 
Голосит в тиши ночной. 

Тянется она к огромной, 
Влажной, мартовской луне. 
По кошачьи я бездомна, 
По кошачьи тошно мне. 
1950 


В зеркалах электрический свет расцветает 
Фантастически-нежно, как ночью цветы. 

И зачем накупаешь ты шарфы и шляпки, 
Кружева и перчатки? Конечно, тебе 
Не помогут ничем эти модные тряпки 
В гениально-бессмысленной женской судьбе. 

- В этом мире любила ли что-нибудь ты?.. 
- Ты должно быть смеёшься! Конечно любила. 
- Что? - Постой. Дай подумать! Духи, и цветы, 
И ещё зеркала... Остальное забыла. 
1950 

Ночь глубока. Далеко до зари. 
Тускло вдали горят фонари. 

Я потеряла входные ключи, 
Дверь не откроют: стучи, не стучи. 

В дом незнакомый вхожу не звоня, 
Сколько здесь комнат пустых, без огня, 

Сколько цветов, сколько зеркал, 
Словно аквариум светится зал. 

Сквозь кружевную штору окна, 
Скользкой медузой смотрит луна. 

Это мне снится. Это во сне. 
Я поклонилась скользкой луне, 

Я заглянула во все зеркала, 
Я утонула. Я умерла... 
1950 

По набережной ночью мы идём. 
Как хорошо - идём, молчим вдвоём. 

И видим Сену, дерево, собор 
И облака... А этот разговор 

На завтра мы отложим, на потом, 
На после-завтра... На когда умрем. 

По аллее чёрной белый кто-то 
Бродит, спотыкаясь, как слепой. 

Вот подходит ближе. Стала рядом 
Статуя, сверкая при луне, 
На меня взглянула белым взглядом, 
Голосом глухим сказала мне: 

- Хочешь, поменяемся с тобою? 
Мраморное сердце не болит. 
Мраморной ты станешь, я - живою. 
Стань сюда. Возьми мой лук и щит. 

- Хорошо, - покорно я сказала, - 
Вот моё пальто и башмачки. 
Статуя меня поцеловала, 
Я взглянула в белые зрачки. 

Губы шевелиться перестали, 
И в груди не слышу тёплый стук. 
Я стою на белом пьедестале, 
Щит в руках, и за плечами лук. 

Кто же я? Диана иль Паллада? 
Белая в сиянии луны, 
Я теперь - и этому я рада - 
Видеть буду мраморные сны. 

Утро... С молоком проходят бабы, 
От осенних листьев ветер бур. 
Звон трамваев. Дождь косой и слабый. 
И такой обычный Петербург. 

Господи! И вдруг мне стало ясно - 
Я его не в силах разлюбить. 
Мраморною стала я напрасно - 
Мрамор будет дольше сердца жить. 

А она уходит, напевая, 
В рыжем, клетчатом пальто моём. 
Я стою холодная, нагая 
Под осенним ветром и дождём. 
1922 

Нет, я не буду знаменита. 
Меня не увенчает слава. 
Я - как на сан архимандрита 
На это не имею права. 

Ни Гумилёв, ни злая пресса 
Не назовут меня талантом. 
Я - маленькая поэтесса 
С огромным бантом. 
1918 
Свернуть