26 марта 2019  19:31 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Культура


 

Владимир Кабаков

 

"Русалка" в Глайндборне

 

С месяц назад мы были на ужине у наших друзей Питера и Марсии. Они пригласили нас на оперу «Русалка» в Глайндборне, поместье в Сассексе, в котором частная опера существует уже семьдесят пять лет и в которой пели и дирижировали крупнейшие дирижёры и певцы мировой оперной сцены. 
Было одно но, которое могло помешать нам принять приглашение. В Англии существует выражение: так называемый «вечер в чёрных галстуках», который требует приходить в оперу в смокингах и бабочках мужчинам и в вечерних платьях – женщинам... 
Мы с женой Сюзанной люди демократического склада и воспитания и потому не имеем этих «атрибутов» светскости. Однако вспомнили, что у Максима, нашего сына есть и смокинг и бабочка, в которых он выступал на больших гастрольных концертах за границей и в Лондоне в составе школьного симфонического оркестра Лондона. Я примерил смокинг и он оказался впору. У рубашки, правда, ворот не сходился, но я замаскировал этот дефект бабочкой, и все получилось. А жене одолжила одно из своих многочисленных платьев Марсия. 

 
   
 


Замечу, что Питер – удачливый бизнесмен и богатый человек, потому для него и его жены и смокинг и вечернее платье привычный выходной наряд... 
Поместье Глайндборн находится неподалеку от Брайтона – города на южном побережье Англии, в живописной близости от гряды холмов, спускающихся к морю. 

 
   
 


В 1934 году, хозяева этого поместья, любители оперы, организовали у себя в доме первый оперный сезон и с помощью своих богатых друзей и поклонников классики пригласили  известных певцов и дирижёра. Эта затея продолжилась и на следующий год. Оперные сезоны в Глайндборне стали достопримечательностью культурной жизни Англии. 
Сегодня музыкальным руководителем оперы Глайндборн является русский дирижёр Юровский, а среди солистов часто мелькают русские фамилии. С лёгкой руки энергичного Валерия Гергиева русская классика, русские дирижеры и солисты стали частыми гостями концертов и оперных постановок в Роял–Опера, других театрах Лондона и провинции. На третьем английском радио Би–Би–Си русские композиторы, пожалуй, самые почитаемые и исполняемые. Мы с женой, иногда посмеиваясь, говорим, что возможно со временем русский язык, как язык музыкальной культуры, станет международным, каким был греческий во времена Римской империи у культурных латинян... 

 
   
 


В назначенный день мы приехали на метро к Питеру, сидели, пили чай в саду на веранде, пока хозяева одевались к поездке. Мы сами уже переоделись и с интересом читали замечательную программу оперы Глайндборн, где помещены снимки из постановок и их история, составы участников и описание окрестностей и картин в домашней галерее. До этого я случайно слышал выступление дирижёра Юровского на русской службе Би-Би-Си и уже немного знал об этой опере и участниках спектаклей. 
«Русалка» - девятая из десяти опер чешского композитора Дворжака и самая известная. Поставлена она по мотивам чешских сказок и легенд,  исполняется на чешском языке, довольно трудном для англичан. Дирижировал в премьере «Русалки» в этом сезоне известный чешский дирижёр Ежи Белахлавек, который в последние годы стал очень известен во всём мире. Но, подробнее о постановке и музыке, я расскажу во второй части эссе. 
Выехали мы из дома Питера с Марсией, стоящем в лондонском районе Патни, в час дня в «Мерседесе» Питера и ехали легко и удобно. Было воскресенье, машин на автострадах было не так много, как в будни. Через час примерно, мы уже подъезжали к Глайндборну. 
При въезде в поместье нас встретили служащие в жёлтых ветровках и показали дорогу на стоянку. Поставив машину, извлекли из багажника сумки с «пикником» и шампанским, прошли в сад, в котором уже сотни семейств, расставив переносные столы и столики, пили и ели, любуясь окружающей природой и вдыхая ароматы большого сада с лугами, рощами, озером и цветниками дикими и оборудованными человеком. 
Долго искали место и, наконец, устроились в беседке, на каменной скамейке. Разложив плед, мы достали торт, испеченный Сюзи и шампанское с рюмками и тарелками. Шампанское было замечательным и некоторая стеснённость в восприятии всего происходящего, сменилась во мне добродушной весёлостью и полным удовольствием от всего происходящего. Питер, между делом, рассказал, что розовое шампанское, которое мы пили,  из его французского винного двора, в котором он имеет свой пай и откуда ему домой доставляют замечательные французские вина – в том числе и шампанское. Шампанское действительно было вкусное и мы, посмеиваясь, вспоминали подробности наших с Сюзанной путешествий  по Франции... 

Когда стало совсем хорошо, прозвучал первый звонок. Мы вошли в концерный зал, предварительно поставив опустевшие сумки в багажник машины. Зал в Глайндборне замечательный, круглый, сцена средней величины и глубины. Он вмещает более тысячи зрителей.

Атмосфера камерности и частной жизни исходит и из того, что мы видим внутри театра. Сиденья, облицовка стен и лож из гнутого дерева, а несущие дуги покрытия театра по модерновой моде не закрыты и создают образ современного конструктивизма и простоты. Никакого золота, никаких завитушек, только дерево и конструкции. Сидеть удобно и уютно. 
Билеты на воскресные представления стоят в среднем 160 фунтов, но на самом верху и в благотворительных спектаклях они намного дешевле. В зале, как и вообще на вечеринках у англичан, стоит несмолкаемый шум разговоров. И, вместе с тем, пьяные и скандально громкие люди и разговоры – исключены. «Народ» в бабочках и смокингах, «сливки» общества, к тому же англичане хорошо воспитанные люди. Много пожилых людей с палочками, годов эдак за восемьдесят - девяносто. Здесь это никого не удивляет. Старость уважаема, свободна, так принято в Англии. 
Наконец, захлопали, и появился дирижёр Ежи Белахлавек, мужчина с совершенно седой пышной шевелюрой. Оркестр, в неглубокой яме, встал, приветствуя зрителей, и занавес поднялся. 
Сценография, на мой взгляд, в Русалке замечательная. И «озеро» с обрывистым берегом, и стволы деревьев, и пучки сухих веток вдоль берега, создают атмосферу заброшенности и мрачного ожидания. Нисходящий подиум соединяет сцену и передний план, и по нему удобно ходить и даже скатываться по гладкой поверхности. Водяные, одетые в длинные и просторные хламиды в сумраке не видны и замечаешь их только тогда, когда они начинают двигаться. «Водник» или главный Водяной, отец русалки, толстый неуклюжий человек в костюме, который изображает лягушачью наружность. Нимфы или сирены, девушки в юбках и цветных кофточках, игривые, но не подобранные красотки, а естественно толстые или худые, как и должно быть у обитателей подводного царства. У Русалки нет рыбьего хвоста, но вместо него есть что-то матерчатое длинное, похожее на толстый канат. Русалки - подружки спускаются на сцену с потолка, помахивая этими длинными хвостами. Иллюзия погружения в воду и на дно, создается светом... Голоса замечательные. Не выдающиеся, но профессиональные, потому что здесь поют солисты - принципалы со всего мира. Звук в оркестре чистый и монолитный. Сама музыка Дворжака вполне лиричная и романтичная. Можно отметить, что Дворжак, на мой взгляд, является продолжателем традиции лирического романтизма рождённого в Северной и Восточной Европе, и главными представителями этого стиля являются Мендельсон, Григ, Чайковский, Сибелиус и Дворжак... 
История, представленная на сцене, в сопровождении оркестра и поющих героев, вкратце такова: Русалка, дочь водяного, влюбляется в принца, тот тоже влюбляется в русалку. Русалка просит волшебницу Ежибабу, сделать её человеком. Ежибаба, которая является, видимо, общеславянской Бабой Ягой, ходит по сцене в широком платье колоколом и в чепчике, с ножом на поясе. Эта «колдунья», делает Русалку девушкой, но последствия рождения и жизни в воде, сделали «героиню» сдержанной и холодной, при том, что в сердце пожар любви. В этом драма отношений влюблённых... 
Здесь объявляют двадцатиминутный перерыв. Мы идем в сад на берег пруда, смотреть всё это природное великолепие. На площади перед театром стоят замечательные модерновые скульптуры, но самое замечательное – это пруд и окрестности, покрытые дикими цветами и стриженной травкой. В пруду водяные лилии, крупные белые и розовые, а на берегу – ромашки и васильки, среди которых полыхают алые маки. 
В саду, во время перерыва, пьют, разминаясь, шампанское, хотя ожидают следующего перерыва, который длится полтора часа. 
Вот и мы поспешили в зал слушать и смотреть следующее отделение... 
Во втором отделении, Русалка попадает во дворец, принц её домогается и упрекает в холодности. Иностранная принцесса более темпераментная привлекает его внимание, и он на время забывает о Русалке. Та мучается, страдает и хочет умереть. Все эти страдания своей дочери наблюдает её отец, Водник. Наконец он, жалея дочь, решает наказать принца (он тоже волшебник) и приговаривает принца вечно, до смерти мучаться неразделённой любовью... 
Надо заметить, что поют на чешском, а титры на английском иногда достаточно весёлые и потому публика временами, даже в драматические моменты, сдержанно посмеивается. Даже до меня, комизм перевода доходил отчётливо, хотя мой английский желает лучшего... 
После второго действия наступил большой перерыв и мы идём в ресторан, который тоже славится изысканными обедами и хорошим вином. Я, сидя за столом, первое время немного смущался, вспоминая какие вилки и ножи с чем употреблять, но Сюзи, как всегда, пришла мне на помощь, да и Марсия объяснила, что в молочнице, не соус к закуске, а молоко для кофе, которое последует в завершение обеда. 

 
   
 


Я удовлетворился подсказкой и ел с большим аппетитом. После сочной мясной закуски подали поджаренное ребро, тоже мясное, с которым я быстро управился, запивая еду хорошим вином. К мясу подали красное вино, однако я его почти не пью и потому, напирал на белое, вопреки рекомендациям гурманов. Подали десерт, мы с женой, поделив его, съели по половинке каждого. На сладкое был фруктовый салат и фруктовое же желе . 

В процессе обеда я спросил Марсию – она американка, чем американцы отличаются от англичан. Она сказала, что в Америке большая религиозность, которая не даёт вздохнуть свободно, а в Англии христианские принципы растворены в культуре и не так давят на сознание личности. 
Подсказываю, что, наверное, американцы привыкли быть великой державой и отсюда, как и у русских, великодержавность и обидчивость, если этого имперского сознания не замечают. Марсия соглашается, но поясняет, что это, наверное, от молодости культуры, от недостатка времени и средств для хорошего воспитания. 
- И потом, - говорит она, – американцы – индивидуалисты, и потому стремятся поскорее сделать своё дело, заработать деньги, а остальное отходит на второй план, хотя в Америке много замечательных университетов и образованных людей, но часто это иммигранты, а не коренные англичане... 
Я подметил, что Америку основали религиозные экстремисты, и потому, наверное, они и их потомки не очень ценят учёность, но очень – деловитость и формальную религиозность... 
Марсия согласилась и подчеркнула, что в Англии буржуазное воспитание длится уже многие столетия, тогда как американской государственности нет ещё и трёхсот лет. 
Я вдруг вспомнил, что Оливер Кромвель, Лорд-Протектор и главный английский революционер и пуританин, который по некоторым версиям настоял на казни короля Чарльза первого, тоже хотел уплыть в Америку, но король запретил, и уже сидевших на корабле пилигримов, ссадили на берег. Может быть после этого случая Кромвель решил воевать с королём, в чём и преуспел... Таким образом, Англия стала страной демократической, а Америка – независимой... 
Между разговорами мы доели наш обед, и вернулись на свои места в зале. Началось третье отделение... 
Итак, Русалка возвращается в озеро, принц приходит на берег и поёт о любви к ней. Русалка всё слышит и,  уступая  просьбам принца, целует его, отчего он и умирает, как  было предсказано  в проклятии Водника... Вот такая грустная, но справедливая история. 
Надо сказать, что в редком театре можно получить такое непосредственное удовольствие. Я вспоминаю Мариинку в Петербурге, в которой слушал Вагнера. Сценография была так утомительно современна, а пение так надрывно, что, не досидев до конца, ушёл, жалея о потерянном времени. Здесь же все получили настоящее эстетическое наслаждение от профессионализма и талантливой работы оркестра, дирижёра, постановщиков и солистов... 
Опера с перерывами длилась с трёх до восьми часов вечера и мы, немного уставшие и разомлевшие, сели к Питеру в машину и, медленно выехав в череде машин на шоссе, понеслись обратно в Лондон. 
Почему-то вспомнил Чехова и его «Вишнёвый сад», который так любят англичане, и которые в Лондоне видели «Дядю Ваню» в исполнении Смоктуновского, ещё лет сорок назад и были восхищены игрой актёров, глубиной и грустью пьесы Чехова. Потом я вспомнил пьесы Льва Толстого «Живой труп» и «Коготок увяз и птичке конец». На Западе Толстого - драматурга не знают, потому что в пьесах он наиболее русский и темы до боли русские и трагедийные... 
В дороге поговорили о том, что ещё двести лет назад, когда не было ни поездов ни, тем более, машин, переезд из Глайндборна в Лондон совершался в течение нескольких дней, с ночёвками в «Иннах» - отелях, подобных нашим дорожным станциям... 
... Приехали в Лондон уже в темноте и по системе навигации, вдоль набережной Темзы, часам к десяти, подъехали к нашему дому, неподалеку от Ковент–Гардена... 
Тепло попрощались с любезными Питером и Марсией, поблагодарили их за приглашение на оперу, и они уехали. А мы, попив кофе, залезли по очереди в ванную, а потом легли спать, вспоминая с улыбкой удовлетворения длинный, насыщенный событиями и зрелищами день... 

Свернуть