23 марта 2019  07:45 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Проза


 

Борис  Юдин

 

Любовь.



- Ну вот тебе и новость, мать, - поприветствовал Фёдор супругу. Она, видно, в огороде возилась: рейтузы до колен были в земляной корке. 
- Такая новость, что и не знаю, как дальше жить будем, - продолжил Фёдор и пошёл в дом. 
Жена только вздохнула. Присела на крыльцо, сняла перепачканные рейтузы и старые туфли и двинулась за своим благоверным. 
Фёдор курил в кухне. 
- Ну, прям, издеваются над рабочим человеком! - продолжил он начатый разговор. - Мало того, что мясокомбинат назвали “ООО Ванда ". Я понимаю, конечно, что Вандой хозяйку зовут. Но могли бы уж чего другого нафантазировать. А то - Ванда. Люди спрашивают : “Ты где работаешь?” 
- Что я отвечу? На Ванде работаю? Да? 
Нина Митрофанова только головой покачала - каждый день Фёдор про эту Ванду бубнит. Мог бы и пластинку сменить. 
Поставила суп разогревать и спросила осторожно: 
- А новина какая, Федь? 
- Денег опять не дали, суки! Вот и вся новина - хреновина. 
Фёдор сделал несколько затяжек, глядя в стенку, и подвёл итог: 
- Мы- то с тобой продержимся. Хозяйство... да то, да сё. А как люди - не знаю. Вот хоть Кольку возьми. Конечно, если посмотреть прокурорским глазом, он продержится: и сад-огород, и самогонку гонит, и Клавка евоная торгует. Только это же не зарплата. Это ж не вечно. Вот, к примеру, бандюги наедут, да данью обложат. Или ментовка опять же... Что тогда? То - то! 
Фёдор произносил эту длиннющую речугу, а сам тем временем расстегнул пуговицы на рукавах и стянул рубаху через голову, прихватив её медвежьей лапой сзади за ворот. Потом стал разматывать сарделечную гирлянду, обмотанную вокруг живота. 
- Позвонишь Клавке, - распоряжался он, - Пусть забежит. Половину ей отдай. Соседи все же. 
Нина огорчилась: 
- Ох, Федя, Федя. Другой бы на твоём месте озолотел бы на такой работе. А ты... 
- Ты, мать, не ворчи, - одёрнул жену Фёдор. - Надо по-человечески. Вот, к примеру, случится у нас пожар и дом сгорит. Что ж ты думаешь - Колька с Клавкой не приютят? Конечно приютят. 
И Фёдор, приспустив штаны, освободил привязанный к левой ноге батон колбасы. 
- Два было, - пояснил он. - Второй пришлось Никодиму из охраны отдать. Ладно... Пусть подавится. 
Фёдор выложил колбасу на стол и смягчился : 
- Правду сказать, не делись - так и самому ничего не достанется. 
Скрипнула входная дверь. Это прибежала радостная Клавка. Подошла к Фёдору. 
- Спасибо тебе Федя! Кормилец ты наш! 
Фёдор не стал всерьёз отвлекаться от щей. Только голову немного повернул в Клавкину сторону: 
- Любишь халяву, Клавдя? 
- А кто ж не любит? - Засмеялась Клавка и пошла с Ниной в комнаты обговаривать свои бабьи дела. Нина уже из комнат крикнула: 
- Феденька! Совсем сказать забыла. Сучка твоя потекла. 
Фёдор обрадовался. Доел щи, запил стаканом киселя и, прикурив, вышел во двор. 
Рэга, немецкая овчарка, на хозяина и внимания не обратила. Она суетилась возле будки, поджимая хвост и оглядывая двор. Потом садилась и, закинув правую лапу за ухо, начинала вылизывать под хвостом. Рядом с будкой стоял мелкий кобелёк породы кабсдох белый с чёрным. 
- Ну вот, блин! - Огорчился Фёдор, - Тебя, зараза, только тут не хватало. 
Фёдор взмахнул обеими руками и кышнул на женишка. Думал - испугается псинка, убежит. Да не тут- то было. Кобелёк и ухом не повёл. Только приподнял верхнюю губу и показал клыки. 
- Ты чё? Пугаешь меня что ли? - Удивился Фёдор. - Вот я тебя счас пугну, тогда поглядим. 
Фёдор сходил в сарай и принёс грабли. Зашёл сбоку и врезал кобельку по жопе. Емко врезал. А тот даже и не вздрогнул. И снова показал Фёдору клыки, в этот раз сопровождая демонстрацию приглушённым рычанием. 
- Ах ты, Дон Жуан хренов! - Завёлся Фёдор. - Ну теперь берегись! 
Фёдор снова ушёл в сарай, повозился там немного и появился с длинной жердью. На конце жерди болталась петля из электропровода. Фёдор изловчился и накинул петлю на шею влюблённого пса. Тот, похоже, не сразу понял, что произошло. И начал упираться всеми четырьмя только когда Фёдор поволок ухажёра в сад. Но упираться уже поздно было. Фёдор подтащил рычащее животное в яблоне в дальнем углу огорода и привязал к стволу. 
- Ну вот, парень! - Сказал Фёдор довольно. Теперь посиди пару дней да подумай что в жизни важней жрачка или баба. Я так выбираю жрачку. А ты сам решай. 
Фёдор постоял ещё немного, покурил и пошёл в дом. 
Только пришёл, как вломился Колька - сосед. Оглянувшись по сторонам, достал из-за пазухи бутылку. 
- Ты только попробуй, Фёдя, что такое вышло! - Зашептал Колька. - Нет! Ты только попробуй! По мозгам шибает, как поленом, а похмелья никакого! 
Фёдор выставил на стол две рюмки, порубил колбаски да огурцов, достал хлеб. Хозяйствовал и ворчал: 
- Ну, это ты, Коля, загибаешь! Быть такого не может, чтобы без похмелья. О таких чудесах история не знает. Это ж надо так придумать? Похмелья нет. 
- Федя! Ты чё? Ты чё, мне не веришь? - Обиделся Колька. 
- Я тебе верю, Коля, верю. - Утешил Фёдор. - Только ты никому больше не говори, что от самогона похмелья нету. Засмеют. 
- Ну, и пускай смеются. - Парировал Колька. - Я, может, на этот напиток полжизни потратил, пока изобрёл. Пускай смеются. Распробуют - перестанут. 
- А у меня что произошло, - Начал Фёдор, разливая по стаканам мутно-синий напиток. - Нет! Ты только послушай, Коля! Потекла моя сучка Рэга. Ну, ты же знаешь, что там говорить. Взял я её щеночком у начальника охраны. Тот топить её нёс. Вышло им, видишь ли, распоряжение оставлять только кобельков. Я и забрал. Как с ребёнком нянчился. Ну, ты же сам знаешь. 
- Как не знать - Перебил Колька. - Как не знать, когда она меня за нос укусила. Думал, блин, отгрызёт на хрен. 
- Сам и виноват, - Заступился Фёдор за собаку. - Нечего было к ней целоваться лезть. Да ещё на четвереньки стал, дурило пьяный! Что про тебя порядочная собака должна была подумать? 
- Так о чём это я? Да! Потекла, значит, моя сучка. Я выхожу, а возле неё уже хахаль вьётся. Ну, был бы, понимаешь, пёс под стать. А то ни то, ни сё. Шпендик какой- то. Но рычит. Слышь, Коль! Он на меня рычит. Матом, значит, своим собачьим обкладывает. 
- Ну?- Удивился Колька. Выпил стакан до дна и стал закусывать. 
Фёдор тоже свой выпил. Передёрнулся от отвращения. Закусил солёненьким. 
- Из чего же ты это говно гонишь, Коля? - Спросил ласково. 
- Старинный рецепт. - Ответил довольный Колька. - Секрет.- И перевёл разговор: 
- Ну, так дальше что? 
- А, да! - Вспомнил Фёдор. - Дальше что? Понятно что. В общем, привязал я этого псинку к старой антоновке, что за картошкой. Пущай посидит. 
- А покажешь? - Стало интересно Кольке. - Хочу посмотреть, какой нонче женишок пошёл. 
- А чё там? - Удивился Фёдор. - Покажу. Вот допьём и покажу. И денег за просмотр не возьму. 
- Феденька! - В кухню вошла Нина Митрофановна. - Тут Клава сапожки принесла... 
Нина Митрофановна стояла, прижимая к груди пару коричневых женских сапог, и заискивающе смотрела на Фёдора. 
- Может возьмём, Федя? А то я в зиму - чисто босая. 
Фёдор нахмурился: 
- Нина. Ну, ты же сама знаешь - нет у нас лишнего. Зарплату задерживают... и вообще... Скажи Клаве - может подержит? 
И начал наливать остатки. 
Нина Митрофановна только вздохнула и вышла, всё так же прижимая сапожки к груди. 
Выпили молча. Молча закусили. Потом Колька, желая поддержать Фёдора, замысловато покрутил в воздухе вилкой с насаженным на неё куском колбасы: 
- Моя ведь, Федя, тоже... того... То ей то, то сё... Бабы. Им не понять, что взять- то негде. 
Фёдор молчал. Тогда Колька спохватился: 
- Ну, так, где там твой кавалер? Покажешь или как? 
- Пошли. - Вздохнул Фёдор. Поднялся и покачнулся слегка: 
- Ну и отраву же ты, брат сварил! Но по мозгам шибает. 
- И что главное - похмелья никакого! - Зарадовался Колька и тоже встал. 
Вышли в уже начинающийся вечер и в стрекот кузнечиков. Фёдор заскочил в сарай и прихватил старую аллюминиевую миску. На ходу зачерпнул воды из железной бочки, стоящей под водостоком. Пояснил Кольке: 
- Надо змеёнышу этому попить дать. А то сдохнет ещё. 
- Это надо. - Согласился Колька. - Это уж обязательно. Это... По- человечески надо. 
И, проходя мимо поленницы, вынул из под дров ещё одну бутылку: 
- Припрятал на всякий случай. Вдруг твоя заругается. 
- Не заругается. - Улыбнулся Фёдор. - Моя с понятием. Не то, что некоторые. Правда, и я не такой питок, как другие. Так... По случаю. Ну, что говорить? Сам знаешь. 
Так вот за приятным разговором и подошли в конец огорода. Проходя мимо огуречных грядок, Фёдор сорвал два огурца: 
- Загрызть чем-то надо. А то твоё изобретение, Коля, уж очень на вкус поганое. 
- А что ты, сосед, хотел? Чтобы и вкусно, и похмелья не было? Ишь ты какой. 
Арестованный кобелёк стоял на прежнем месте. И всё так же улыбался сквозь губу. 
Фёдор пододвинул к нему миску с водой и пёс начал жадно лакать. 
Колька тем временем вынул из кармана стакан и налил: 
- Это уж действительно, - Оценил он собаку и протянул Фёдору стакан. - Это не собака, а шпендик какой- то. 
Фёдор выпил и стал хрустеть огурцом, когда " арестант " сказал по- русски: 
- Миску ближе пододвинь, беспредельщик! Не видишь - верёвка горло давит. 
Фёдор постоял немного, покачиваясь. Потом пододвинул миску с водой поближе к собаке. И только потом спросил: 
- Коля! Ты слышал? 
- Слышал. - Ответил Колька шёпотом. - А что? Он у тебя и говорить может? 
- Раньше молчал. - Ответил Фёдор задумчиво. 
- А что с вами, гадами, разговаривать? - Продолжил женишок. - Я ваще прокурору буду писать! 
- Пойдём, Фёдя! - Потянул Колька Фёдора за рукав. - Пойдём скорее! Это нечистик. Нормальные собаки лают, а этот... Ну, ты же сам слышал! 
- И то. - Согласился Фёдор. И друзья, обнявшись, пошли к дому. 
В след им неслось: 
- Требую адвоката!.. 

Утром по традиции грузчики собрались в курилке. Помолчали. Потом Фёдор начал: 
- Тут, мужики, такая штука. Прихожу вчера домой, а моя сучка Рэга потекла. И кобелёк уже какой-то прибился. На вид дохлятина дохлятиной, а говорит по-нашему. Я его привязал к старой яблоне, чтоб остыл. А он : 
- Требую адвоката! - кричит. 
Василий, мрачноватый мужик с недельной щетиной, улыбнулся: 
- Это сколько ж ты, Федя выпил, чтобы собака заговорил? Я про себя помню... Был один раз налопавшись так - у меня дверь говорила. 
- И что сказала? Дверь- то, что сказала? - Спросил Санька. 
- Не помню. - Снова улыбнулся Василий. - Так и уснул под дверью на коврике. Проснулся - ботинки сняли. Помню - говорила дверь, а что конкретно... 
- Это жаль. - Вступил Серёга. - Может она чё умного тебе сказала, а ты, дурила, забыл. Так сколько всё- таки ты, Фёдя, хлобыстнул? 
- Да немного- то и выпил...- Застеснялся Фёдор. - Колька самогонку выгнал по новому рецепту. Говорил, что похмелья от неё нет. Ну, надо же было пробу снять? А этот... говорит, что прокурору напишет. 
- Как это нет похмелья? - Удивился бригадир Петрович. - Это ты нам, Федя, не заливай. Не первый год вместе пашем. Это ты кому другому... Не может такого быть, чтоб без похмелюги! 
- Как не может? Возмутился Фёдор. Как не может, когда есть. Вот у меня сейчас, к примеру, никакого такого похмелья. Вы что? Не верите? 
Мужики помолчали, но уже по этому молчанию было понятно, что не верят. 
- Хорошо, блин! - Завёлся Фёдор. - Хорошо. Обзванивайте баб, что задержитесь и после работы ко мне. Будем пробовать. 
- Ладно. Будем пробовать. - Согласился Петрович. И скомандовал: 
- Всё, мужики. Пора. Машины уже давно на рампе стоят. 

Не задался день. Ну, просто, скажи кому - не поверит. В самом конце рабочего дня пришёл рефрижератор и пришлось его грузить аж до шести. Пока вымылись- переоделись, пока то да сё, уже и семь. Так что к Фёдору приехали около восьми. Там, правда, уже всё было готово. Стол накрыт. Нина хлопотала в кухне, а за столом сидел гордый Колька. 
- Это ж где вас черти носят? - Встретил Колька бригаду. - Мы уж тут на поиски собрались посылать. Нина в третий раз картошку разогревает. 
- Работа, Коля, работа. - Ответил Фёдор и показал мужикам рукой на стол. Расселись. Выпили по первой молча. Так же молча поели. Основательно закусили. Что уж тут? С работы. И только после второй не спеша, заговорили. 
- Из чего же, Коля, ты эту отраву варишь? - Спросил Петрович. - Уж очень на вкус противная вышла. 
- Тайна производства. - Ответил Колька. - А тайна - она на то и тайна, чтоб никто не знал. 
- Федь! - Вспомнил Василий. - Ты собаку свою говорящую покажешь или для цирка бережёшь. 
Фёдор засмеялся: 
- Мне только цирка не хватало! Пошли покажу. Заодно и покурим. 
Говорящий пёс встретил мужиков как и положено: 
- Сатрапы! Душегубы! В ООН на вас писать мало. В комиссию по правам человека! 
Мужики задумчиво курили, разглядывая чудное животное. Потом Петрович подвёл итог: 
- А он, Федя, у тебя правозащитник оказывается. Куда тому Киселёву. 
- Волки позорные! - Надрывался тем временем кобелёк. А потом запел: 
- А по тундре, по широкой дороге, где мчится поезд... 
Петрович померковал ещё маленько, а потом порадовал Фёдора: 
- А ведь этот... Он твою сучку, Федя, трахнет. Это уж ты не сомневайся. Ишь какой настырный! 
- Федя! Мужики! Да куда вы запропали? Послышался голос Нины. - А ну-ка - в дом. 
- Пошли, мужики. - Сказал Фёдор. - Пошли. А с этим сучонком я сам разберусь. Только не лезьте, я вас прошу. Только не встревайте. Дело тут семейное. 
Нина ждала бригаду на крыльце: 
- В общем так, мужики. Никуда я вас пьяных в ночь не отпущу. Ложитесь здесь. Жён я ваших уже обзвонила. А завтра проспитесь - и на работу. 
- Это резонно. - Одобрил Петрович.- Пошли. Ещё по рюмочке - и в люльку. 
Из дому выскочил Фёдор с двустволкой20 в руках: 
- Только не встревайте, братцы. Вы только не лезьте. 
И побежал в огород. 
- Пошли, мужики! - Скомандовал Петрович. - Дело тут... Сами понимаете. 
Ладно. Пошли, выпили по рюмке для сна. Потрепались о том, о сём. Укладываться начали. А Фёдора всё не было. Потом уже, когда Серёга захрапел с присвистом, грохнуло два раза. 

Когда Фёдор проснулся, бригада уже сидела за столом. Пили чай. Молчали. Фёдор быстренько ополоснулся. А когда оделся, мужики были уже на выходе и в очередь благодарили Нину за стол. 
Утро туманилось и бодрило прохладцей. Фёдор выбежал из дому и увидел, что бригада стоит возле собачьей будки. Там суетилась Рэга и, точно так же, как и позавчера, стоял кобелёк, порыкивая на мужиков сквозь верхнюю губу. 
Петрович спросил : 
- Федя! Он у тебя что? Бессмертный что ли? Я же сам слышал вчера, как ты его пульнул. 
- Не смог я, братцы... - Повинился Фёдор. - Не смог, да и всё. Стоял, стоял... Прицелюсь в гада, а курок нажать не могу. 
- А что так, Фёдя? - Улыбнулся Василий. 
- Знаешь, Вась! Я ведь к своей тоже за пятнадцать километров бегал. И меня били, и я бил... Я стоял, стоял... Много чего вспомнил. А потом отвязал этого... Да и в воздух выстрелил. 
Помолчали. А потом Фёдор спохватился: 
- Вы, мужики, идите. Автобус скоро. А я догоню. Я быстро... 
Фёдор вернулся в дом и подошёл к Нине: 
- Ты, Нина, вот что... Ты это... Сапожки Клавкины возьми. Деньги сама знаешь где. 
- А как же, Федя?.. 
- Проживём, мать, как- нибудь. А босой в зиму - это не дело. 
И Фёдор потрусил вдогонку бригаде. И перешёл на шаг, когда уже слышен был смех: 
- Ну, Колька! Вот удружил, так удружил! Собака заговорила! И, главное, что похмелья никакого!.. 
Потом обернулся Петрович: 
- Ты давай, Федя, шевелись! Мы тут с ребятами договорились. Разберём твоих щенков, если что. Чтобы не топить.

Свернуть