18 марта 2019  14:34 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Публицистика


 

Александр Зиновьев

 

Катастройка. 




Религиозное возрождение 


До революции Партградская область была очень набожной. Следы этой набожности сохранились до сих пор. Если верить западной прессе, они-то и послужат основой для религиозного возрождения в России. Вот один из характерных примеров глубокой набожности русского народа. 
В Новых Липках в одной многосемейной квартире жили две старухи. Они ненавидели друг друга и всячески пакостили друг другу. И какие только пакости они ни измышляли! Бросить противнице кусок мыла в кастрюлю с супом было самым невинным делом для них. И вот одна старуха умерла. Другая злорадствовала: мол, покойную Бог наказал за ее пакости, а она еще поживет! - Зря радуешься, бабка, - сказал живой старухе сосед, которому в жилищном отделе районного Совета пообещали отдать комнату старух после их смерти. Покойная на том свете пожалуется на тебя Богу, расскажет, как ты ей в суп куски мыла бросала. И Бог пошлет ее за это в рай, а тебя - в ад. - Это не я ей, а она мне мыло в суп бросала! - завопила возмущенная старуха. - Ну, я этой стерве покажу! Я Богу всю правду о ней выложу! 
Старуха решила как можно быстрее попасть на тот свет, чтобы оправдаться перед Богом и учинить какую- нибудь пакость ненавистной противнице. И в тот же день вечером она умерла, сжимая костлявой рукой кусок "хозяйственного" мыла - самого отвратительного и дешевого мыла изо всех мыл, когда-либо существовавших в истории человечества. Отпевавший ее священник сказал, что покойная явила миру поразительный пример крепости веры. Похороны старухи превратились в своего рода демонстрацию. Стали поговаривать о том, чтобы присвоить старухе какой-то святой чин, кажется - чин великомученицы. 
До революции все дома в Партграде были увешаны иконами. Иконы висели даже в амбарах и сараях. После революции почти все церкви были закрыты, и иконы еще более обесценились. Антирелигиозная пропаганда и "раскулачивание" крестьян привели к полной инфляции икон. Ими топили печи, заколачивали окна и двери, чинили дыры в стенах и заборах. Но вот до Партграда докатился слух, будто в Москве иконы стали входить в цену. Это произошло уже после войны, Несколько предприимчивых мужиков нагрузили иконами мешки, свезли их в Москву, продали за приличные (по их представлениям) деньги и вернулись обратно пьяные и довольные. После этого начался иконный бум. Иконы целыми возами собирались по деревням и отправлялись в Москву. А цены на них все росли и росли. Это породило слух, будто самого Бога скоро реабилитируют, будто московские вожди потихоньку окрестились на всякий случай и прочее. Когда отремонтировали монастырь и открыли церковь в центре города, слух обрел силу достоверности. Хотя по всем партийным организациям разослали закрытое письмо обкома партии, а пропагандисты на основе его провели широкую пропагандистскую разъяснительную кампанию, что это связано с вниманием к культуре прошлого и с разрядкой напряженности в мире, этому уже никто не поверил. Тяга к религии усиливалась с каждым днем. Наконец, в городе появились молодые люди с бородами, увешанные крестами и говорившие на "о". Они свели близкие знакомства с местными священнослужителями и верующими. Сняли на окраине города целый дом. Изъездили всю область. Возвращались в город только ночью, так что никто не видел, с чем. Это был самый светлый период в жизни области. Все ходили просветленные. Начальник милиции построил себе новую дачу. Многие работники руководящих учреждений приобрели новые машины. В городе замелькали модные заграничные вещи, зазвучали заграничные радиоприемники. Все чаще слышались слова "гуд- бай", "о"кей", "герлы", "босс". На Западе заговорили о начале религиозного возрождения в недрах России. 
Вдруг грянул гром: бородатые молодые люди оказались московскими жуликами. Они за бесценок скупали в деревнях иконы и продавали в Москве иностранцам за валюту, 
Религиозное возрождение пришло в упадок и заглохло бы совсем, если бы не началась перестройка. 

Перестройка церкви 

В ведение попов передали монастырь имени Ленина, в котором помещался музей атеизма. Монастырь был назван именем Ленина в качестве музея, а не монастыря. Но это название за ним сохранилось и после того, как часть монастыря отдали под настоящий монастырь и под Духовную семинарию. Монахи обязались сохранять ту часть монастыря, где помещался антирелигиозный музей, в образцовом порядке. И надо отдать им должное, слово свое они сдержали. Партградский епископ сказал по этому поводу во время встречи в Москве с религиозной делегацией из Западной Европы, что марксистское учение нисколько не противоречит христианскому учению. 
Монахи "реставрировали" монастырь, т.е. почти полностью отстроили его заново, причем - с учетом советской исторической концепции, идеологии и внешнеполитической ситуации. Реставрировали по последнему слову техники, включая компьютеры. Например, если экскурсовод хочет показать вам подземную камеру, в которую была когда-то заточена особа царского рода, он нажимает кнопку, пол раздвигается, перед вами открывается каменный колодец, на дне его вы видите чучело несчастной княгини, прикованное здоровой цепью к стене, вода начинает заливать пол, чучела огромных крыс забираются (кибернетика!) на возвышение, на котором на соломе лежит княгиня... Или экскурсоводу требуется охарактеризовать положение трудящихся в дореволюционной России. Опять-таки нажимается кнопка. Раздвигается стена камеры. За пуленепробиваемой прозрачной преградой вы видите подвешенное на дыбе чучело трудящегося. Еще нажим на кнопку. Трудящийся поднимается вверх, руки выламываются, стоящие по бокам чучела палачи начинают его бить батогами, а другие - поджаривать ему пятки. И в это время вы слышите ледяной, безэмоциональный голос экскурсовода: вот так, мол, жили трудящиеся нашей области до революции. А теперь повернемся на сто восемьдесят градусов! Еще нажим на кнопку. И перед вами залитая ярким светом панорама города. Вдали заводы. В небе - самолеты и ракеты. Идут студенты в университет. Здоровые малыши купаются в бассейне и играют на детской площадке. Шикарная квартира рядового гражданина в разрезе. Тучные нивы. Тучные стада домашнего скота. Магазины, полные продуктов. Хотя посетители знают, что эти тучные нивы и стада, а также магазины с изобилием предметов потребления суть плод воображения отделов пропаганды райкома, горкома и обкома партии, зрелище все равно потрясает их. И они покидают монастырь имени Ленина с надеждой на то, что может быть действительно скоро появится колбаса и селедка в магазинах. 
На торжественное открытие монастыря и семинарии прибыли представители ЦК КПСС и культурных организаций, включая представителей антирелигиозного общества "Религия - опиум для народа", представители всех дружественных церквей и религий, а также представители "Эмнистиинтернейшенел", Папа Римский не приехал, сославшись на запланированный визит на Галапагосские острова. Его за это осудили единодушно. Многие выступавшие говорили о том, что пора начать перестройку в Ватикане, что пап надо выбирать, по крайней мере, из двух кандидатов, причем - не обязательно из католиков и даже не обязательно из верующих, что пора наконец-то на пост папы выбирать советского человека. Все сошлись на том, что первым советским папой должен стать сам Горбачев или в крайнем случае Ельцин. Последний даже лучше, так как он сейчас фактически безработный. А перестройку в Ватикане он устроит такую, что там через год забудут, как нужно креститься. 
Наконец, пронесся слух, будто Горбачев окрестился, чтобы привлечь православную церковь на сторону перестройки, затем сделал обрезание, чтобы завоевать симпатии американских евреев и Израиля, и по настоянию мусульманки супруги перешел в магометанскую веру, чтобы завоевать на свою сторону весь арабский мир. В Партграде возникли комитеты, агитировавшие за построение в городе мечети и синагоги, а также за поголовное обрезание. Членам партии и комсомольцам разрешили посещать церковь, исполнять церковные обряды, крестить детей. Особенно рекомендовали гражданам соблюдать Великий пост. Общество "Религия - опиум для народа" предложило удлинить поет вдвое. Если все жители области будут поститься шесть месяцев в году,- писали в газетах,- то продовольственные трудности сократятся вдвое. 

Перестройка образа смерти 

Похоронным комплексом в Партграде называли кладбище совместно с моргом, крематорием, колумбарием и мастерскими по изготовлению надгробных сооружений (памятников, оград и крестов), урн для праха покойных, искусственных и естественных цветов. 
Партградское кладбище является одним из самых замечательных во всей России. В центре кладбища находится крематорий, похожий на богатый дворянский дворец восемнадцатого века. Это производит удивительное впечатление. Товарищ Сусликов, бывший в свое время первым секретарем обкома партии, в речи на торжественном открытии крематория заявил, что "глядя на такое величественное здание, испытываешь радостное чувство строителя нового общества". В газетах написали, что "в нашем городе вступило в строй новое предприятие по производству останков скончавшихся трудящихся, равного которому не только по мощности, но и по красоте нет в Европе". За крематорием - колумбарий. Колумбарий тоже замечательный. Покойники в нем занимают точно такое положение, какое они занимали при жизни. Ритуал похорон через крематорий отработан настолько четко и артистично, что второй секретарь обкома партии (т.е. секретарь по идеологии) сравнил его с уровнем балета Большого театра. Он вроде бы даже внес предложение выезжать с крематорием на гастроли за границу. Но Москва отвергла его идею на том основании, что члены похоронной труппы полностью станут невозвращенцами. По словам того же главного идеолога области, Похоронный комплекс стал "составной частью нашего образа жизни". 
Работников Похоронного комплекса в городе называют "тружениками загробного мира"; Их регулярно сажают в тюрьму за жульничество и взятки. Но вместе с тем, Похоронный комплекс является единственным рентабельным предприятием области, если не считать отделенную от государства церковь. 
Работники загробного мира первыми в области откликнулись на призывы высшего руководства начать мыслить по- новому и включиться в перестройку всего образа жизни страны. Хотя они имели дело не столько с образом жизни, сколько с образом смерти, они, как это и следовало ожидать от советских граждан, озабоченных прогрессом своего общества, решили проявить инициативу и начать перестройку всего образа смерти страны. Вечером они собрались в конторе кладбища. 
Стол был уставлен и завален алкогольными напитками и закусками, какие теперь нельзя было достать даже в продуктовом распределителе обкома партии. 
Засиделись далеко за полночь. Заседание было очень содержательным и веселым. Были рассказаны все новые шутки и анекдоты про Горбачева, включая шутку насчет горбатого, которого способна исправить лишь могила. Между шутками и анекдотами обсудили и деловые проблемы. Сам заведующий Похоронным комплексом внес предложение вместо дорогостоящих и громоздких гробов хоронить покойников в целлофановых пакетах, предварительно расчленяя трупы на мелкие куски. Секретарь партийной организации предложил делать могилы не горизонтальные, а вертикальные. Такие могилы будут занимать меньше места. Кроме того, для рытья таких могил можно использовать недавно привезенные из ФРГ машины для посадки деревьев. Тем самым в несколько раз повысится производительность труда копальщиков могил, и в этом отношении Похоронный комплекс выйдет на уровень мировых стандартов. Секретарь комсомольской организации внес предложение прессовать покойников. 
Причем, при достаточно мощном прессе покойников можно будет помещать даже в спичечные коробки. В спрессованном виде их можно будет помещать в колумбарий. Тем самым облегчится работа крематория и сократится потребность в могилах. Главный инженер внес ценное предложение, касающееся борьбы с бюрократизмом и коррупцией: уволить сторожа, который брал взятки, и вместо него завести пару злых собак. Кто-то добавил, что для собак надо нанять двух собаководов. Председатель месткома сказал, что областной Совет профсоюзов одобрит эту инициативу насчет собаководов. Но сторожа увольнять не следует. Достаточно изменить его статус - впредь называть привратником. Одним словом, на другой день все партградские газеты напечатали обращение партградских трудящихся загробного мира ко всем работникам похоронно-могильного дела страны включиться в перестройку образа жизни страны на порученном им участке строительства коммунизма. 
Но, несмотря на все это, работников загробного мира опять посадили в тюрьму. На сей раз посадили не за взятки, а за дело более серьезное, можно сказать - политическое. Взятки они, конечно, брали. А кто их в наше время не берет?! Особенность тут заключалась лишь в том, что они, как написали в своем письме старые коммунисты-пенсионеры в газету "Партградская правда", "наживались на человеческом горе и драли три шкуры с покойников". Эти коммунисты- пенсионеры написали также письмо в управление КГБ, в котором обратили внимание "чекистов" на то, что "на кладбище сложилась нездоровая атмосфера ". Как выяснилось, эта "нездоровая атмосфера" заключалась в следующем. В ответ на решение ЦК КПСС повысить эффективность работы предприятий сотрудники Похоронного комплекса взяли на себя социалистическое обязательство увеличить производительность своего предприятия вдвое, Но на их беду выяснилось, что темпы роста смертности в городе стали сокращаться. Что делать? Выход из положения нашли в том, что одних и тех же покойников стали хоронить по нескольку раз и стали приобретать покойников за взятки в других населенных пунктах, В результате они скупили всех покойников в области, перевыполнив тем самым (по отчетам, конечно) план работы Комплекса в три раза. За это "труженики загробного мира" получили премии и награды. Но зато все другие кладбища области недовыполнили план, что снизило общие показатели области в общесоюзном социалистическом соревновании... 

Старики и перестройка 

Дом престарелых имени Н.К. Крупской построили в непосредственной близости от Похоронного комплекса. При этом руководствовались самыми высокими гуманными соображениями: как писали в газетах, "советские люди должны с уверенностью и с открытыми глазами смотреть в будущее". Были приняты во внимание и практические соображения. Поскольку престарелые люди умирают чаще, чем молодые, как писали в тех же газетах, затраты на их захоронение оказываются непроизводительно высокими. А так как Дом престарелых расположен почти что на территории Похоронного комплекса, не нужно было строить особый морг и тратиться на перемещение покойников к месту захоронения. 
Дом стал "предприятием" (опять-таки газетное выражение) республиканского значения. В него со всей России свозили стариков, от которых хотели избавиться родственники. Устроиться в него было не так-то просто: число желающих превышало число мест. Поэтому приходилось давать большую взятку. Кроме того, начальство Дома использовало его как нелегальную гостиницу для всякого рода жуликов и спекулянтов, что сокращало число "рабочих мест" (газетное выражение) для престарелых. 
На содержание обитателей Дома отпускалось средств меньше, чем на солдат. Сотрудники Дома обворовывали их во всем. В результате старики мерли, как мухи осенью. В городе это никого не волновало- старики были чужие. Кроме того, в официальных отчетах это выглядело гораздо лучше, чем если бы старики жили долго: работу Дома оценивали по числу обслуженных душ. Городское начальство, контролировавшее Дом, получало солидные взятки от работников Дома и смотрело на происходящее в нем до поры до времени сквозь пальцы. Работники Дома, как и Похоронного комплекса, регулярно арестовывались за жульничество, Когда центральное руководство выдвинуло лозунг ускоренного развития, работники Дома встретили его с энтузиазмом. Они взяли на себя обязательство увеличить пропускную способность Дома. Но это превысило меру, и энтузиасты перестройки попали в тюрьму вместе с работниками загробного мира. 
Еще задолго до "перестройки" обитатели Дома престарелых занимались спекуляцией, перепродажей ворованных вещей, сводничеством и самогоноварением, чтобы как-то заработать на существование. В свои мелкие махинации они вовлекали обслуживающий персонал. Последний в конце концов брал бразды правления в свои руки, и в Доме образовывались гангстерские банды из стариков и старух. Эти банды время от времени разоблачались. Персонал судили, а стариков отправляли в морг. Но на смену павших бойцов становились новые, и в Доме с удвоенной силой вспыхивал черный бизнес. С началом горбачевской антиалкогольной кампании Дом превратился в один из крупнейших центров спекуляции алкогольными напитками и самогоноварения. Милиция однажды произвела тотальный обыск в Доме. Почти в каждой комнатушке был обнаружен самогонный аппарат. Старики устроили настоящее восстание, когда милиция попыталась изъять аппараты. Они забаррикадировались в комнатушках, угрожая спалить Дом со всеми обитателями. После консультации с Москвой стариков решили оставить в покое, полагая, что они сами скоро вымрут. Расчет был верный: половина умерла через пару дней, не выдержав нервного напряжения. И Дом престарелых заселили еще здоровыми пенсионерами. Они оказались умнее и предприимчивее предшественников. Совместно с частниками они организовали преступный синдикат с международными связями. В их среде зародилась идея прорубить через Партград если не окно, то дыру в Европу, превратив Партград в открытый для иностранцев город. 

Борьба с коррупцией 

Коммунизм не изобрел коррупцию. Но он и не уничтожил ее. Наоборот, он придал ей новые силы и формы. В задачу упомянутого выше органа по борьбе с бюрократизмом входило также руководство борьбой с коррупцией. Уже тогда коррупция приняла неслыханные ранее масштабы; В течение всей советской истории с коррупцией велась систематическая борьба. Но искоренить ее так и не удалось. И это не случайно. Коррупция оказалась естественной для коммунистического общества формой распределения и перераспределения жизненных благ. Фактически здесь принципом распределения стал не принцип "По труду", а принцип "Каждый имеет столько, сколько он может урвать от общества, используя свое социальное положение". Лицам в системе власти и управления приходится быть коррупными не столько в силу возможностей их положения, сколько в силу необходимости, в силу условий самой системы. Человек, уклоняющийся от коррупции, не может нормально и долго работать в этой системе. 
Надо различить коррупцию как социальное явление и как преступление. Юридической оценке подлежат лишь отклонения от неких неписаных норм и правил коррупции, а не сама она как таковая. Причем, это делается на основе особых распоряжений сверху ли согласованных решений местных властей. Когда начинается кампания по борьбе с коррупцией, то отбираются подходящие кандидатуры на роль козлов отпущения и по их поводу подымается шумиха. Обвинения в коррупции используются также как средство дискредитации противников и конкурентов. Горбачев, например, обвинил в коррупции Гришина, став генсеком. А если бы генсеком стал Гришин, он обвинил бы в коррупции Горбачева. 
Горбачевская кампания против коррупции имела главной задачей скомпрометировать бывших брежневцев, выбросить их из аппарата власти и насадить на их место своих людей. Первой жертвой этой кампании пал Портянкин. В Партграде козлом отпущения стал Жидков, бывший ставленником Брежнева. На его место пришел горбачевец Крутов, который в отношении коррупности превосходил Жидкова раза в два по крайней мере. Над Жидковым хотели устроить образцово- показательный процесс. Хотели предать гласности махинации его "мафии". Но он умер, Газетные статьи с разоблачением его особого эффекта не имели. Нужен был живой козел отпущения, который сам помог бы сыграть спектакль должным образом. На совещании в обкоме партии долго искали подходящую кандидатуру, такую, чтобы и волки остались целы, и овцы были сыты (так но ошибке перефразировал старую пословицу сам Крутов, но именно в такой форме она отвечала сути проблемы). 
Выручил журнал "Демократ". В первом его номере была статья о партградских миллионерах, получающих официально мизерную зарплату, не занимающих высоких постов, но практически играющих огромную роль в жизни области. Были названы имена десяти "фактических хозяев области". Номером один среди них шел Гробыка. Но его на совещании в обкоме обошли молчанием. Все собравшиеся так или иначе имели с ним дело. И сам Сусликов ему покровительствовал. Если его тронуть, скандал может выйти на всю планету. Все высшие лица области и кое-кто в Москве могут оказаться скомпрометированными. Вторым в списке подпольных миллионеров шел завхоз протезного комбината. Тот тоже держал в своих руках десятки должностных лиц области, но рангом пониже. Кое-кем из них можно пожертвовать. Да и связи завхоза с должностными лицами не столь явные, как в случае Гробыки. Их замять можно, их можно обнаружить ровно настолько, насколько это требуется в данной политической ситуации. Завхоза и решили сделать образцово показательным преступником, на разоблачении которого решили продемонстрировать серьезность начавшейся борьбы за оздоровление советского общества, Создали для этого специальную комиссию. Последняя обнаружила следующее. 

Коммунистическое преступление 

Есть преступления, общие всем временам и народам, всем типам общественного устройства. Но есть преступления, которые неразрывно связаны со спецификой данного времени, данного народа, данного социального строя. То, что обнаружила комиссия обкома партии, было преступлением специфически коммунистическим. 
Каждое советское учреждение украшено бюстами и портретами классиков марксизма, руководителей партии и правительства и других знаменитых личностей, а также лозунгами, плакатами, репродукциями и копиями картин известных советских художников и классиков мирового искусства. Члены комиссии подсчитали число и стоимость этих ритуальных украшений в комбинате. Цифры получились устрашающие. Гранитная четырехметровая статуя Ленина перед главным корпусом. Две гипсовые двухметровые статуи Ленина внутри помещений. Одна из них окрашена под бронзу, другая - под белый мрамор. Шесть четырехпудовых бюстов Ленина, восемь трехпудовых, двенадцать пудовых и менее. Один трехпудовый бюст Маркса и три пудовых. Почему-то классики марксизма измерялись именно в пудах, а не в фунтах и килограммах. Число портретов классиков марксизма, руководителей партии и правительства, всякого рода знаменитых и чтимых личностей перевалило за многие сотни. Плюс к этой красоте, которая находилась на виду, обширные подвалы комбината были битком набиты добром того же рода, оставшимся от прошлого и закупленным про запас. Огромное помещение занимали статуи, бюсты, портреты и картины с изображениями Сталина, Берии, Маленкова, Хрущева; Брежнева и прочих деятелей прошлого. Поразительно, что "произведений искусства", посвященных Брежневу, оказалось больше, чем посвященных Сталину. И стоимость их в два раза превзошла стоимость сталинских, Особый подвал был заполнен предметами для демонстраций и праздников. - Ничего себе музейчик, - резюмировал впечатления членов комиссии ее глава. - По сравнению с ним Эрмитаж и Лувр суть жалкие коллекции любителей. А что же должно твориться в более крупных учреждениях?! А во всей области?! А в масштабах всей страны?! Члены комиссии хохотали до слез, разглядывая портреты руководителей области, в особенностипокойного Жидкова и здравствующей Маоцзедуньки. Последняя была изображена в виде Моны Лизы на фоне свинарника. - Напрасно смеетесь, - сказал эксперт из Союза художников. - Через пятьсот лет эта картина будет стоить подороже Сикстинской Мадонны. Если уцелеет, конечно. Ведь и над Сикстинской Мадонной в свое время смеялись. Ее случайно нашли в каком-то сарае. - А что, если это говно, извиняюсь за грубое выражение, вывозить на Запад продавать там, - заметил представитель милиции. - Наверняка там найдутся любители, которые за это большие деньги дадут. А валюта нам теперь очень нужна. 
Завхоз ухитрился украсть за счет идеологических шедевров огромные деньги. Оказалось, что на эти шедевры были установлены цены, в которых непосвященные разобраться не способны. Например, статуя Ленина высотой в два с половиной метра стоит на тысячу рублей дороже, чем статуя высотой два метра тридцать пять сантиметров. Стоит сделать подставку на десять сантиметров потолще и прикрыть ее красной тряпкой, как все будут воспринимать укороченную статую за двухсполовинойметровую. А тысячу рублей завхоз вместе с жуликом из скульптурного комбината кладет в карман. Поделившись, конечно, с директорами, председателями месткомов и другими посвященными. Еще труднее заметить разницу между трехпудовым и двухсполовинойпудовым бюстом Брежнева, поскольку второй по объему такой же, он лишь внутри пустее на восемь килограмм. А стоит первый на пятьсот рублей дороже, чем второй, Портрет Брежнева размером два метра на полтора в золоченой раме одного образца стоит на две тысячи рублей дороже, чем портрет того же Брежнева размером два метра на метр сорок пять в золоченой раме другого образца, почти ничем не отличающегося от первого. 
Короче говоря, за десять лет работы в комбинате завхоз построил дачу, купил в кооперативе по квартире себе, сыну и дочери, купил по автомашине себе и сыну, регулярно отдыхал на лучших курортах страны. Заботясь о себе, он не забывал и начальство, делая им ценные подарки. А они сквозь пальцы смотрели на махинации предприимчивого завхоза. 
- Этот подойдет, - сказал Крутов, ознакомившись с материалами комиссии. - Старый коммунист, ветеран войны, лично с Брежневым встречался, с Жидковым пьянствовал, в партийной школе учился. Он сам знает, как нужно вести себя на суде. Пообещаем дать малый срок со скорым освобождением по амнистии, и он сделает все, что нужно. И всему миру будет видно, как мы боремся с коррупцией, не взирая на лица. - Будет неплохо, если он выступит с призывом ко всем жуликам страны включиться в борьбу с коррупцией и поддержать перестройку, - предложил Горбань.- Отличная идея, - воскликнул Крутов. - Почин партградских жуликов подхватят миллионы жуликов по всей стране. 

Перестройка сферы преступности 

Кто-то из работников обкома партии сказал в шутку, что в сфере преступности мы смело можем конкурировать с Западом. Начальник областного управления милиции товарищ Рылов сказал следующее. 
Сфера преступности является точным слепком с общества. Каждый тип общества развивает свой тип преступности со своими характеристиками. Собственно говоря, сфера преступности в некотором роде есть часть экономики. Но хватит теории. Конкретнее. Надо различать коммунистическую и капиталистическую эффективность. Если бы десятую долю совершаемых в Партграде преступлений предали гласности, Партград вошел бы в число самых знаменитых по преступности городов мира. Но если бы при этом предали гласности величину производительности труда преступников, т.е. то, ради чего совершаются преступления, то Партград стал бы посмешищем во всей гангстерской части человечества. Вот вам только некоторые данные на этот счет. 
В пятидесяти случаях из ста преступления у нас совершаются бескорыстно. Это, можно сказать, преступления ради преступления, или чистые преступления, подобно тому, как бывает искусство ради искусства, или чистое искусство. При капитализме же процент чистых преступлений ничтожен, близок к нулю. Погоня за прибылью ("голый чистоган") захватила там сферу гангстеризма полностью. Вот несколько цифр, выявляющих бескорыстный характер нашей преступности. За последние три месяца в области было выбито стекол 516, выбито зубов 78, сломано ног и рук 25, сломано ребер 36, выбито глаз 18, просто набитых морд 987, И все это совершенно бескорыстно. А порою преступники даже от себя приплачивали. В тридцати случаях из ста выручка преступников у нас не превышает десяти рублей. Мы такие преступления называем поллитровыми, поскольку на десять рублей теперь можно купить лишь пол-литра самогонки. В пятнадцати случаях из ста выручка преступников достигает пятидесяти рублей. Мы такие преступления называем ресторанными, поскольку выручка тут же пропивается в ресторане. И лишь в пяти случаях из ста выручка преступников превышает сто рублей. Мы такие преступления называем пенсионерскими, поскольку преступники в таких случаях могут откладывать десять- двадцать рублей на черный день и на старость. Как известно, грабители у нас до сих пор не получают пенсию по старости, так как они не имеют документов, подтверждающих их трудовой стаж, Общая стоимость награбленного в Партграде за последние десять лет была меньше стоимости ювелирных изделии, которые один западногерманский министр украл всего лишь за одну ночь. Этот министр днем сражался в бундестаге за прирожденные права человека, а по ночам в порядке хобби грабил близлежащие ювелирные магазины, - вот что значит подлинная демократия. 
Возьмем теперь технологический аспект нашей преступности. Застойный период тут сказался сильнее, чем в других сферах строительства коммунизма. Вот лишь некоторые данные на этот счет. Только за шесть месяцев накануне перестройки в городе было прибито кирпичом по голове 137 человек. Из них 50 не было добито до конца из-за плохого качества кирпича, За это время было заколото отверткой, ножницами, вилкой и другими бытовыми предметами 207 человек, задушено веревкой, ремнем, чулком и другими гибкими предметами 48 человек, утоплено в ванной, в корыте и других емкостях с жидкостью 37 человек. И лишь один случай покушения с пистолетом! Покушавшийся сделал 16 выстрелов в собственную супругу, весившую 100 килограмм. И промазал, хотя стрелял с расстояния в 10 шагов. Промазал из-за неисправности пистолета. В наказание за небрежное обращение с оружием пришлось отобрать у него почетную грамоту "Отличный стрелок". Одним словом, с точки зрения экономической эффективности и технологической оснащенности наших преступников мы не можем конкурировать с Западом. 
Но прошло всего несколько месяцев перестройки, и товарищу Рылову пришлось в корне изменить свою позицию. В Партграде появились все виды современной преступности, которые раньше он видел лишь в западных кинофильмах и искренне считал невозможными в своем родном городе. Расширение частного сектора породило организованный рэкет. Многие частники хотели было закрыть свои предприятия, но было уже поздно: бандиты заставили их продолжать дело, угрожая расправой. Другие частники стали нанимать бандитов и воров защищать их от мафии. Так возникла другая мафия, конкурировавшая с первой. После ряда кровавых стычек они объединились и взяли под свой контроль весь частный сектор города. В результате условия труда частников оказались более тяжелыми, чем в государственных предприятиях, а материальная выгода свелась к минимуму. И в среде частников стали возрождаться идеи Оуэна, Фурье, Прудона и даже Маркса, что не соответствовало установке Москвы считать марксизм устаревшим. 
Мафия взяла в свои руки производство и распространение наркотиков. Наркотики стали изготовлять из местного сырья - из ядовитых грибов, из клопов, из солдатских портянок и отходов атомного предприятия, Наркотики получались необычайно сильные. От одной капли человек приходил в состояние полного одурения на целую неделю. Для употребления их не требовались никакие приспособления. В подражание американскому "крэку" их назвали "дрэком". 
Мафия монополизировала также всю сексуальную индустрию. Открылись курсы по повышению технологии секса. Они оттеснили куда-то на задворки гомеопатов, йогов и целителей. Открылась школа по подготовке высококвалифицированных проституток и "проститутов", которых стали называть сексологами. Конкурс желающих поступить в школу превысил конкурс в университет. Принимали в школу только с хорошей характеристикой от пионерской или комсомольской организации. Почти легально стали выпускать порнографическую литературу, назвав ее эротической. По аналогии с западными журналами "Плейбой" и "Плейгел" стали выходить ежемесячные журналы, в названиях которых фигурировали названия мужского и женского половых органов. Очереди за журналами выстраивались с вечера и были длиннее очередей за перестроечными органами печати "Искорка" и "Партградские новости". Наконец, открылся клуб "Интимных встреч". О нем на Западе писали, что он возродил лучшие бордельные традиции, соединив их с достижениями мировой сексоинженерии. 
Мафия приобрела огромную силу и вступила в конкурентную борьбу с туалетным концерном. Последний создал для самозащиты свою вооруженную охрану. Начались битвы, какие партградцы ранее видели лишь в американских фильмах о старом Чикаго. Ни одной ночи не проходило без перестрелки. 
Начали похищать людей и требовать выкуп. Результат оказался обескураживающим: родственники похищенных, как правило, готовы были приплатить от себя, лишь бы похитители не отпускали похищенных. И этот вид преступности не привился. Начались также ограбления банков, магазинов и складов. Но и тут прочной традиции не сложилось: инфляция лишила деньги соблазна, а в магазинах и складах нечего было взять, их обчистили жулики старого образца. 
Не привились- в Партграде и захватывающие дух погони на автомашинах. Частные автомашины оставались еще труднодоступными. Их владельцы предпочитали прятать в гаражах и сараях по целому ряду причин: с бензином трудности, запасных частей нет, жаль дорогую вещь портить. Да и улицы в городе перерыты, особенно не разгонишься. Так что если тут и случались погони, то главным образом на четвереньках. Об одной такой погоне писали в газетах. На подпольном самогонном заводе изобрели новый напиток "горбачуху", одной капли которого хватило бы отравить средний европейский город. Милиция получила задание захватить самогонщиков живьем, чтобы раскрыть секрет напитка. Дыхнув паров "горбачухи", милиционеры потеряли способность передвигаться на ногах и должны были гнаться за уползавшими самогонщиками на четвереньках. 

Нет худа без добра 

Прогресс преступности имел, однако, и положительные последствия. Поскольку из-за "дрэка" снижался аппетит, люди стали меньше есть, и это стало одним из источников улучшения продовольственного положения области, Не выдержав конкуренции с мафией, разорились подпольные миллионеры старого образца. Потерпел финансовый крах и Гробыка. В материальном отношении он пал ниже исторического Чаадаева, не приобретя его популярности мыслителя. Его объявили не сумасшедшим, а просто дураком. Мыслителей в городе появилось теперь такое изобилие, что от них проходу не стало. Повсюду слышались имена Бердяева, Розанова, Соловьева и прочих мудрецов прошлого. Им простили все то, что они говорили и делали против коммунизма и советского общества, и даже возвели это в добродетель. Гробыка с горя запил "горбачуху", закусывая пригоршнями "дрэка". Библиотеку он продал частично на черном рынке за полцены, а советских авторов продал на вес на макулатуру, из которой делали бумагу для порнографических журналов, для "Патриота" и "Демократа". 
По телевидению стали показывать двадцатисерийный фильм "В новом Партграде" о расцвете гангстеризма. Фильм завладел душами партградцев. На время показа фильма они бросали все дела, включая политические сборища и пьянство, и кидались к телевизорам. Город замирал на это время подобно итальянским городам во время футбольных матчей. Власти сделали из этого практические выводы. Когда начались забастовки на заводах, гангстерские фильмы стали показывать по одному из каналов телевидения круглые сутки. Забастовки прекратились, так как забастовщиков нельзя было оторвать от телевизоров даже обещаниями выдать бесплатно по чекушке "горбачухи". 
- Нет худа без добра, - сказал по этому поводу Крутов. - Когда перестроечная муть кончится, мы кое-что из нее возьмем на вооружение. В конце концов, что нужно народу? Хлеба и зрелищ. Так было. И так будет во веки веков. 


Перестройка правосудия 


В Москве заговорили о необходимости либерализировать систему правосудия. В Партграде эти идеи нашли самую благоприятную почву. Это и понятно: по крайней мере треть взрослого населения области составляли заключенные и бывшие заключенные, а другую треть - будущие заключенные и потенциальные преступники. В партградской прессе были выдвинуты и широко обсуждались идеи, приведшие в смущение даже видавших на этот счет виды западных специалистов. Вот несколько примеров этих идей. 
Принцип "Не пойман - не вор" устарел. Теперь надо мыслить по-новому. Если тебя поймали на месте преступления, ты вызываешь своего адвоката. Последний ведет переговоры с органами правосудия. Ты на это время можешь ехать на курорт, и пострадавший обязан оплатить расходы. Конечно, после суда, если таковой состоится, и если тебя признали виновным, ты будешь обязан вернуть часть денег пострадавшему. Пострадавший обязан предоставить бесспорные доказательства того, что он на самом деле пострадал и пострадал именно от данного индивида. Если адвокат обвиняемого находит доказательства недостаточными, против обвинителя возбуждается судебное дело. Пострадавший не имеет права оказывать сопротивление преступнику, если не установлено и не подтверждено судом, что он на самом деле пострадавший. Обвиняемый имеет право выбирать судей и народных заседателей из двух и более кандидатов. Если судья был трижды забаллотирован обвиняемыми, его дисквалифицируют. Заключенным предоставляется самоуправление в местах отбытия наказания. Сократить охрану, ликвидировать решетки и проволочные заграждения, поскольку они унижают достоинство заключенных. Семьям осужденных разрешить отбывать заключение вместе с ними. Предоставить заключенным свободу передвижений и деятельности в течение двенадцати часов в сутки. Вот в таком духе заработали мозги партградских либеральных мыслителей. 
Тюремное и лагерное начальство отнеслось к этим идеям серьезно и по своей инициативе начало перестраивать тюремно-лагерный режим. К счастью для партградцев, места заключения окружили воинскими частями. Иначе в них не осталось бы ни одного человека. 
Возник кооператив свободных адвокатов. Он взял под свою защиту преступный мир. Уголовники стали заниматься грабежами, мошенничеством и хищениями социалистической собственности совместно со своими адвокатами. 

Перестройка в сумасшедшем доме 

От обитателей психиатрической больницы долго скрывали, что в стране началась перестройка. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. В больницу в большом количестве стали прибывать сумасшедшие нового, специфически перестроечного образца. Это были горбачевы, ельцины, сахаровы, солженицыны, троцкие, бухарины, тухачевские, власовы, николаи, анастасии, столыпины и имитаторы прочих личностей, ранее считавшихся эксплуататорами, реакционерами, врагами народа, предателями, а теперь возводимых в ранг невинных жертв сталинского террора, идейных борцов против сталинизма и гениев, предвосхитивших горбачевскую перестройку. Сначала их не решались сажать в больницу, поскольку они отличались от нормальных людей лишь несколько повышенной возбудимостью. Но они не остановились на уровне общего помешательства и стали требовать раздачи всех средств производства в частную собственность, ликвидации партии и КГБ, открытия границ, роспуска армии, разделения страны на множество независимых государств и многого другого, чего не хотели даже самые заядлые перестройщики и западники. Нависла угроза полной дезорганизации жизни города, так как сумасшедших было трудно отличить от здоровых перестройщиков, и население воспринимало бред сумасшедших как дальнейшее развитие идей Горбачева. Лишь после того, как психи обвинили Горбачева в том, что он не настоящий Горбачев, а подмененный в КГБ, руководители области собрались на экстренное совещание. После бурных дебатов, в которых чуть ли не половина собравшихся встала на сторону сумасшедших, последних решили временно изолировать от общества. Мотивировка была такая: перестроечные психи слишком далеко забежали вперед в обновлении общества, как в свое время диссиденты в критике застойного периода и сталинизма. Как только кончится перестройка, так этих новых психов, опередивших свое время, выпустим на волю. 
Сумасшедших перестройщиков стали потихоньку забирать в "психушку". По ошибке схватили ряд здоровых граждан, искренне поверивших в обещания и призывы Горбачева. Сначала их хотели было выпустить. Но по здравом размышлении решили, что они опаснее больных, и их изолировали в отделении для особо опасных преступников. 
Эти перестроечные психи и энтузиасты и принесли в психиатрическую больницу вести о перестройке. В больнице начало твориться такое, что, по словам самого Крутова, не увидишь даже в сумасшедшем доме. Психи нового образца потребовали самоуправления, невмешательства врачей в процесс лечения и перевода больницы на самоизлечивание (наподобие самофинансирования), свободы свихивания с ума как неотъемлемого права человека. Психи старого образца объявили все это контрреволюцией и потребовали введения в больнице военного режима. Их стали выгонять на волю. Улицы города заполонили наполеоны, ленины, сталины, робеспьеры, хомейни, маоцзедуны, дзержинские, гитлеры, муссолини и прочие представители ушедшей в прошлое эпохи. Они гадили, где попало, хватали все, что попадалось под руку, и вытворяли такое, что многие граждане стали проситься в больницу, где, по слухам, царила подлинная демократия. 

Рабочее движение 

Перестроечное брожение умов началось в Москве и оттуда распространилось на провинцию. В провинции оно; в свою очередь, сначала захватило "мозговую" верхушку, т.е. руководство и близких к нему "интеллектуалов", и затем распространилось на прочие слои населения. Таким образом и здесь оно шло от волевого и интеллектуального центра к прочим частям социального организма. Таким путем оно дошло до предприятий области. Начались забастовки. Работники предприятий выдвинули требования, суть которых сводилась к следующему: поддержать экономическую реформу Горбачева, убрать "консерваторов" со всех постов и поставить на их место горбачевцев. Так что забастовкой были довольны не только на Западе, где ее расценили как признак приближающегося краха коммунизма, но и в Москве, где в ней усмотрели признак успеха идей перестройки. Были выдвинуты и другие требования, например - улучшить продовольственное снабжение и бытовые условия. Руководители области признали требования справедливыми и обещали принять надлежащие меры. Попросили только подождать с мылом, пока не будет построен завод мыла и стирального порошка, Этот завод должны построить американцы как пример сотрудничества капитализма и коммунизма. 

Национальное движение 

Население области на 90 процентов было этнически русским. Десять процентов нерусских образовали выходцы из других мест, приезжавшие сюда в качестве преподавателей институтов, музыкантов, инженеров, партийных работников и представителей прочих непроизводительных профессий. Они вошли в привилегированный слой области и никогда не помышляли о каких-то особых национальных правах. И все же пробуждение национализма в Прибалтике и Закавказье не прошло незамеченным в Партграде. 
В одном из районов области испокон веков жило несколько деревень бордян. Сами они считали себя русскими и не знали никакого другого языка, кроме русского. В университете работало несколько выходцев из этих деревень. Они-то и открыли в каких-то архивах, что жители этих деревень были насильственно обращены в православие и руссифицированы. Услыхав о том, что прибалты взбунтовались против русского владычества и стали добиваться независимости, бордянские интеллектуалы решили пробудить национальное самосознание у своих односельчан. Упившись "горбачухи", потомки бордян потребовали от областного начальства предоставить им автономию и свою конституцию, дать право говорить на своем родном языке, ввести свои деньги, причем - конвертируемые. Приехавшие из города представители власти разъяснили взбунтовавшимся бордянам, что на бордянском языке сейчас в мире никто не говорит. А на изучение бордянской письменности нужно кончать университет и потом лет десять корпеть в научном кабинете. Из особых денег для бордян ничего хорошего не выйдет, так как иностранцы на них ничего купить не смогут. Отделиться от области бордяне не могут, так как их деревни находятся в середине области. Если они захотят куда-то переселиться, им препятствий чинить не будут. Но куда? Никто не знает, где была их историческая родина. В США их сами американцы не пустят, они уже сыты по горло советскими эмигрантами. В Сибирь - в любое время. Выслушав такие речи, потомки бордян еще раз упились "горбачухи" и набили друг другу морды, в первую очередь - своим родным интеллектуалам. Что произошло потом, сведений не имеется. 

Массовое сумасшествие 

Покатившись в каком-то направлении, страна, лишенная внешних препятствий и внутренних тормозов, должна была докатиться до самого дна пропасти. Партград долго сопротивлялся этому качению в силу провинциальной инертности. Но покатившись, скоро наверстал упущенное и стал катиться вровень с Москвой. В Партграде перестали употреблять понятия и утверждения марксизма-ленинизма. О Марксе как будто позабыли совсем, а о Ленине стали говорить даже не столько в противопоставлении Сталину, сколько с намеками на то, что "с него все это и началось". Преподаватели философии, марксизма-ленинизма и истории КПСС, пропагандисты и вообще работники идеологии стали стыдиться своей профессии, скрывать ее и вместе со всеми покатились в идеологический хаос и цинизм. 
Процесс идейного разложения общества дополнился общим кризисом морально-психологического состояния населения. Началось состояние, для которого трудно подобрать иное название, кроме как массовое сумасшествие. Всякого рода шарлатаны всплыли на поверхность и стали популярными. Власти стали относится к ним с почтением, предоставляя им страницы газет и журналов, телевидение, помещения для выступлений. В Партграде в огромном количестве появились пророки, гадалки, целители. Кульминационным пунктом этого массового сумасшествия стало появление на экране телевидения выпущенного из сумасшедшего дома Ивана Лаптева, знаменитого в свое время в городе целителя и проповедника, имевшего намерение создать свою собственную религию "лаптизм". 
Помнившие Лаптева партградцы узнали его с трудом: он поседел, сбрил усы и бороду, потолстел, вернее распух, так как на харчах сумасшедшего дома, как известно, поправиться было трудно. Его представили как легендарную личность, наделенную необыкновенными целительными способностями, несправедливо пострадавшего в застойные брежневские годы. Сообщили также, что он получает свою целительскую энергию непосредственно из каких-то отдаленных миров, предположительно - от звезды Сириус, и может передавать эту энергию другим людям и даже неживым предметам, причем - передавать даже посредством телевидения. Сеансы Лаптева по телевидению стали регулярными. На это время партградцы кидались к телевизорам. Чтобы приобрести целебную энергию про запас, перед телевизорами ставили кастрюли и ведра с водой, а также банки с мазями. Лаптев мысленно сосредоточивался на Сириусе и, вытянув вперед длинные пальцы, начинал источать целебную энергию на телезрителей, воду у их ног и мази. Таким путем он в течение часа вылечивал тысячи партградцев от тяжких недугов и заряжал целебной энергией многие тонны воды и килограммы мазей. Партградцы потом пили целебную воду и мазались целебными мазями, здоровея не по дням, а по часам. Чудеса евангельского Христа померкли перед таким чудом массового исцеления: Попы, однако, не сдавались. Будь во времена Христа телевидение, - говорили они, - Христос кое-что похлеще Лаптева придумал бы. 
Услугами Лаптева стали пользоваться партийные и государственные служащие. Они стали заряжать целебной лаптевской энергией даже водку и закуску. А их матери, жены и дочери круглые сутки мазались мазями, заряженными энергией Сириуса, уверяя знакомых, что они с каждым днем становились здоровее, красивее и моложе. В газетах напечатали, что благодаря чудесному дару Лаптева наша медицина уже поднялась выше уровня западной, а очереди в больницах сократились вдвое. 
Город заполнился слухами. Говорили, будто Лаптев за доллары будет заряжать своей энергией американцев- через сателлиты. Говорили также, будто Лаптев собирается кормить партградцев через телевидение. Многие стали во время сеансов Лаптева ставить перед телевизорами пустые тарелки с ложками и вилками. И со страстью уверяли, будто испытывали чувство насыщения, воображая филе, бифштексы, цыплят, икру, крабы и прочие вкусные вещи, о коих знали только из книжек. 
Шутники назвали сеансы Лаптева по телевидению облаптиванием населения. На самом деле исцелялись лишь те, кто не болел. Прочие же кричали о чудесных исцелениях и превозносили Лаптева в силу массового сумасшествия, овладевшего городом. - Если этот шарлатан пообещает через телевидение напоить всех желающих водкой,- сказал Горбань, попивая заряженную Лаптевым "горбачуху", - то советский период русской истории можно будет считать законченным. Вспомните Распутина! 
Насчет Распутина Горбань оказался провидцем. В газетах появились доброжелательные статьи о нем. А когда вспыхнула сенсация по поводу обнаружения останков царской семьи, в Партграде срочно сделали многосерийный фильм о Распутине. - Заставь дурака богу молиться, так он рад лоб расшибить, - резюмировал Горбань свою оценку идейно-психологического состояния партградского общества. 
- Кого ты имеешь в виду, - спросил его Крутов. 
- Всех без исключения. Нас с тобой в первую очередь. 
- Что же делать? 
- Ничего. Ждать, когда это наваждение пройдет само собой. 

Помоечная оппозиция 

Вернулся из ссылки старый пьяница и певец по кличке Бард, о котором упоминалось выше. На пустыре около рынка возродились пьяные сборища, на которых он пел политические песенки. Осведомители КГБ аккуратно переписывали их и, как в застойные годы, приносили своим начальникам, а те передавали самому Горбаню, слывшему покровителем искусств. Новые песенки 
Барда встревожили Горбаня. И было от чего. Вот, например, как расценить такое? 

Весь мир вопит: Ура! Ура! 
Ликуют все свободные народы: 
Стал наконец ЦК источником добра, 
А КГБ - прибежищем свободы. 

Все вроде бы правильно. Но ощущается скрытая насмешка. 

А я в том хоре не пою. 
Я на своем стоял и на своем стою. 
Бывает, что, устав от порок, палачи 
На время прячут кнут и дарят калачи. 
Но срок придет, узнаешь скоро ты, 
Припомнят кнут, устав от доброты. 

А это намек на возврат к прежним суровым методам. Честно говоря, возврат такой необходим, иначе докатимся до полной катастрофы. Но это мы сами решать должны, а не какой-то помоечный поэтишка. А к чему зовет такая песня? 

Набив мозги соблазнами идей, 
Из искры деды возгорали пламя. 
И ради призрачного братства всех людей 
На каторге звенели кандалами. 
А мы от дедовских идей 
Впадаем в скуку и зевоту 
И в воплощенье их затей 
Не веруем ни на йоту. 
Отцы, не требуя заслуженных наград, 
Сгнив в лагерях, в огне войны сгорая, 
Сполна познавши, что такое ад, 
Воздвигли здание того земного рая. 
Мы ж, эру новую открыв, 
Не чтим отцовскую науку. 
В нас вызывает гнев и скуку 
Их исторический порыв. 
Сыны пошли не так и не туда. 
Не зная страха прошлого ГУЛАГА, 
Отважно требуют свободы от труда 
И прав на даровые западные блага, 
Но если деды и отцы 
Все подлецы или слепцы, 
То кто же мы в конце концов? 
Дрянь, недостойная отцов. 

Это - настроения консерваторов. Конечно, в чем- то они правы. Народ распустился. Идеалы наши не ценят. Наше прошлое и наши достижения не ценят. Этот Бард вроде бы и хочет это сказать. Но как? Эти люди, собирающиеся на пустыре, - не наши союзники. Они суть наши будущие враги. С перестройщиками можно договориться. Изменится установка - они мигом перестроятся. А те, кто собирается на мусорной свалке и аплодирует этому Барду, навеки останутся нашими врагами. Надо за них взяться всерьез! Неосталинисты 
Появились, конечно, и неосталинисты. Это были отнюдь не "недобитые сталинисты", а молодые люди не старше двадцати пяти лет, в основном учащиеся. Они сочинили воззвание "К гражданам Партграда!", размножили его в большом количестве, разбрасывали в местах скопления людей, запихивали в почтовые ящики, Крутов заподозрил, что это - дело рук агентов Горбаня. Но тот поклялся, что не имеет к этому никакого отношения, что его агенты сбились с ног, пытаясь раскрыть структуру организации, ее руководителей, тайную типографию и склады с оружием. Эти сопляки оказались достойными учениками Сталина, надо отдать им должное. 
В воззвании неосталинистов говорилось следующее. "Неужели все пережитое нашей страной есть лишь черный провал в истории?! Неужели наши прадеды напрасно шли на виселицы, в тюрьмы, на каторгу?! Неужели был ошибкой выстрел "Авроры"?! Неужели наши деды ни за что погибли на фронтах Гражданской войны, мерзли, голодали, жертвовали самым дорогим в жизни и самими жизнями?! Неужели были впустую пятилетки и великие стройки, массовый героизм и энтузиазм?! Неужели зазря погибли миллионы наших отцов, матерей, братьев и сестер на фронтах Отечественной войны?! Зря горели в самолетах, бросались со связками гранат под вражеские танки?! Разгром фашизма - это тоже не в счет?! А покорение космоса?! А тот факт, что на нас боятся напасть?! Мы пережили страшную, но великую историю. Любой другой народ гордился бы такой историей. А мы? Что делаем мы? Мы сами черним и оплевываем нашу великую и многострадальную историю. И инициатива этого осквернения исходит сверху, от циничных и тщеславных карьеристов и авантюристов, готовых за ничтожную похвалу на Западе предать все то, за что жертвовали жизнью наши прадеды, деды, отцы. Позор этим изменникам! Мы, внуки и правнуки их, протестуем против этого, Защитим дело Ленина и Сталина от предателей! " 
На толкучке стали продаваться уцелевшие бюсты, портреты и сочинения Сталина. Причем, последние стоили дороже, чем книги эмигрантских писателей, теперь разрешенные и прославляемые. Дороже была лишь книга Нострадамуса, якобы предсказавшего перестройку, но почему-то забывшего предсказать, чем она кончится. 

Смута 

Постепенно и как-то незаметно Партград втянулся в смуту, охватившую всю страну. Началось такое мазохистское саморазоблачение и самобичевание, что даже самые злобные антикоммунисты и антисоветчики растерялись. Они на этом фоне стали выглядеть как мелкие жалобщики и порою даже как защитники коммунизма. Все старались превзойти друг друга в оплевывании прошлого и в очернении всего сделанного за послереволюционные годы. Лишь попы сдерживали город от религиозного мракобесия, неосталинисты - от разгула демократии, мафия - от засилия частников. Неоднократно упоминавшийся выше писатель в интервью, напечатанном в "Партградских новостях", заявил, что "теперь дышать стало легче". И укатил на Запад с лекциями о перестройке. В Париже, напившись и нажравшись за счет советских эмигрантов, он в порыве откровенности признался, что "такой помойки, какая сейчас разбушевалась в России, еще никогда не было в русской истории". Эмигранты сделали из этого вывод, что Россия на самом деле встала на путь западной демократии. Но возвращаться на покинутую " родину не захотел никто. 
Власти стремительно теряли контроль за жизнью в области. Инициативой завладевали политические демагоги, ловкачи, наиболее циничные карьеристы, гангстеры, хулиганы, тунеядцы и прочие отбросы общества. Нужны были чрезвычайные меры, чтобы остановить процесс, ведущий к катастрофе. Поползли слухи о введении военного положения. Но они скоро заглохли. Все понимали, что в случае применения крутых мер Запад не даст ни компьютеров, ни хлеба, ни мыла. Положение казалось безвыходным. Крутов фактически самоустранился от руководства, пустив все на самотек. Дни и ночи он проводил на даче и на рыбалке. Или сидел в кабинете, запершись и поглощая бутылку за бутылкой водку. И тут в его кабинете прозвенел телефонный звонок. На проводе был сам Сусликов. 

Сигнал Москвы 

После той исторической встречи с Горбачевым, о которой говорилось выше, Сусликов лично связался с Крутовым и сообщил ему о предстоящем превращении Партграда в маяк перестройки и об О собой комиссии во главе с Корытовым, которая вот-вот прибудет в Партград. Услыхав ату новость, Крутов наложил в штаны, так как догадывался, чем для него пахнет такая перспектива. Показать Партград с его грязными и серыми улицами, пустыми магазинами, бесконечными очередями, неистребимыми пропойцами и прочими атрибутами советского образа жизни - это означало угрозу мирового скандала и превращение его, Крутова, в козла отпущения. Но делать было нечего. Крутов заверил Сусликова, что он оправдает высокое доверие партии. Он хотел было сказать, что ему такое представляется сделать "не в первый раз", но вовремя опомнился, так как это должно было произойти именно в первый раз в истории Партграда и в его, Крутова, личной карьере партийного руководителя областного масштаба. 
Сразу же после разговора с Сусликовым Крутов приказал срочно созвать на совещание руководящий актив области и города. На совещание прибыли члены бюро обкома и горкома партии и заведующие отделами, начальники областных управлений КГБ и МВД (милиции), председатели областного и городского Советов, главы профсоюзов и комсомольские руководители области и города, секретари райкомов партии и председатели районных Советов и многие другие лица, фактически играющие важную роль в жизни области и города. Совещание закончилось далеко за полночь. "Командиры области" (как называл товарищ Крутов руководящих лиц области) разъехались по своим ведомствам, чтобы провести аналогичные совещания на более низких уровнях вплоть до уровня отдельных учреждений и предприятий, в которых будут проведены заседания партийных и комсомольских бюро и профсоюзных комитетов, партийные, комсомольские и общие собрания и другие многочисленные мероприятия. 
На совещании в обкоме партии была создана комиссия в помощь комиссии, ожидаемой из Москвы. Аналогичные комиссии были созданы на городском и районном уровнях, а также в первичных партийных организациях. Были проведены совещания и образованы особые комиссии во всех учреждениях области, которых хоть в какой-то степени касалось решение Москвы. Короче говоря, один звонок секретаря ЦК КПСС товарища Сусликова привел в состояние возбуждения гигантский механизм власти Партградской области и вынудил тысячи людей развить кипучую деятельность, причем - деятельность, имеющую целью не ускорение развития области и не повышение эффективности деятельности по производству всякого рода полезных вещей, а создание видимости того, что это "ускорение" и "повышение" на самом деле имеют место. В деятельности такого рода, т.е. в имитации настоящей деятельности коммунистическое общество имеет более высокую степень эффективности, чем общество западное. В этом отношении людей не надо принуждать и поощрять к функционированию в нужном духе: они к этому приучены и умеют это делать в совершенстве. 

Прибытие комиссии 

Раньше говорили, что город начинается с вокзала. В наше время стремительного прогресса можно сказать, что город начинается с аэропорта. Партградский аэропорт, как и вообще Партград, являет собою фантастическое сочетание современности и допотопной убогости. Привезенные из ФРГ "гармошки", к которым по идее должны были бы подруливать самолеты, не работали. Самолеты чуть ли не на волах подтаскивали к зданию аэропорта. Пассажиры выгружались, подводились к "гармошкам" и по примитивным лестницам поднимались в них. При выходе из них путь пассажиров преграждали невероятного вида уборщицы с ведрами и тряпками, от которых пассажиров со слабыми нервами начинало мутить. При этом уборщицы таскали за собой уборочные машины, тоже купленные в ФРГ и тоже не работающие. 
Здание аэропорта было украшено портретами членов Политбюро. Портрет Горбачева" был в два раза больше остальных. Такого не было даже в годы осмеянного Брежнева: его портрет лишь в полтора раза превосходил прочие. Повсюду висели лозунги перестройки и плакаты, бичующие пьяниц, консерваторов, бюрократов. Главный зал был разделен на две части прозрачной, но пуленепроницаемой перегородкой. Одна часть, предназначенная для прохода и встреч важных персон, была обычно пустая. Другая же, предназначенная для простых смертных, была переполнена публикой, какую можно видеть на вокзалах. 
Членов московской комиссии провели, конечно, через часть для важных персон. Прозрачная стена была построена еще тогда, когда Корытов жил в Партграде. Он пояснил членам комиссии, почему она была сделана прозрачной: чтобы трудящиеся могли видеть своих обожаемых руководителей, но чтобы они при этом не могли учинить им какую-нибудь пакость. Наш брат Иван способен, сам того не подозревая и не помышляя об этом заранее, запустить в важное лицо кирпичом или покрыть его матом, если лицо проходит поблизости. Так уж лучше избавить людей от такого искушения. Из репродукторов на весь аэропорт неслись истошные вопли популярной певицы, завоевавшей первый приз на фестивале рок- музыки. - Хоть убейте, но я эти истерические вопли не могу принять за музыку, - сказал один из членов комиссии. - Сейчас это модно, - сказал другой. - На ее концерты в Лужниках десятки тысяч молодых людей собирается. - Это не показатель прогресса искусства, Миллиарды людей слушали поповские бредни. И сейчас число так называемых верующих растет, А разве это прогресс культуры? - Не нравится - не слушай. Заткни уши. Лучше заткнуть пасть одной истеричке без голоса и слуха, чем уши миллионов людей, падких на все западное. 
Встречали москвичей все высшие лица области и города. Корытов сел в машину Крутова. Дорогой Корытов передал Крутову содержание его беседы с Сусликовым перед отлетом из Москвы. - Выходит, поворот, - торжественно сказал Крутов, выслушав Корытова. - Давно пора! - Пора, - сказал Корытов. - Мы должны как бы в подполье уйти. Пусть на поверхности всякое дерьмо болтается. А мы, работники партийного аппарата, должны в глубине опереться на самое лучшее, что еще сохранилось в наших людях. Не зря же мы семьдесят лет столько сил потратили на их воспитание. На карту поставлены завоевания революции и всей нашей истории. Высокопарные слова Корытова не вдохновили Крутова. Ему было наплевать на все на свете, кроме самого себя. Если бы ему гарантировали пост генерал-губернатора в монархическом Царьграде, он предал бы все идеалы коммунизма вместе с их реализацией в Партграде. Но он понимал, что в демократической или монархической России ему не дадут даже должность дворника. И потому он изобразил всем своим существом готовность уйти в подполье, оставаясь первым лицом в области, и готовить аппарат партии к роли спасителя отечества. - Мы за перестройку, - закончил речь Корытов. Но, за такую, которая не ослабляет, а укрепляет основы нашего социального строя. Как это делать конкретно, ты сам не хуже меня знаешь. 
Крутов кивал головой в знак согласия, а про себя думал только о том, как вылезти сухим из воды и сохранить шкуру. Корытов понимал это состояние Крутова. Но он понимал также и то, что в сложившейся обстановке сохранение шкуры крутовых совпадает с интересами сохранения системы, которой служат крутовы. Хорошо, что такие крутовы есть. Вот когда их не будет, тогда на коммунизме можно будет поставить крест. - Особое внимание надо обратить вот на что, - продолжал Корытов. - Мы должны взять дело разоблачения язв прошлого и недостатков нашего общества в свои руки. Одно дело - когда этим занимаются нелегально диссиденты, и другое дело - когда это исходит от нас вполне открыто и легально. Мы можем придать разоблачениям нужное нам направление и выиграть при этом в глазах общественного мнения. Тем самым мы сводим на нет влияние нелегальной оппозиции. Надо у нелегальных критиков режима взять все их идеи и слегка их трансформировать. Пересказать их как наши собственные идеи, но затем сказать наше "Но", так чтобы и идеи остались за нами, и чтобы от них не осталось ничего действенного, А в отношении конкретных фактов мы должны пойти дальше диссидентов. На простаков это произведет сильнейшее впечатление, и нелегальная критика потеряет всякий смысл. Ну а потом... Да ты сам понимаешь, что потом. - Ясно, Иван Тимофеевич! Раз страна покатилась в нежелательном направлении, мы должны катиться впереди всех, чтобы постепенно остановить это пагубное движение. Если табун коней мчится в панике к пропасти, нужно обогнать его и постепенно увлечь в другом направлении. 

Торжественный ужин 

Москвичей поместили в особняке для почетных гостей, расположенном в районе дач высших лиц города. В нем не раз останавливался Андропов, лечившийся на курорте в Партградской области. Останавливались Портянкин и Сусликов, посещавшие Партград по долгу службы, а иногда~ проводившие здесь отпуск. 
Вечером устроили торжественный ужин в честь гостей. Ужин прошел так, как проходили такие мероприятия в брежневские годы, - с лучшими винами и закусками. Много и весело шутили. Рассказывали новые перестроечные анекдоты. - Решил Михаил Сергеевич сам посмотреть, как работают рабочие в условиях трезвости. Пришел на завод. Подошел к рабочему, который вроде бы усердно трудился. Спросил, смог бы рабочий работать, если бы выпил стопку водки. Рабочий ответил с сомнением, что, 
" пожалуй, смог бы. Ну а если две стопки выпил бы, смог бы тогда работать, - спросил Михаил Сергеевич. Рабочий ответил более уверенно, что смог бы. Ну а если бы поллитровку выпил, смог бы тогда работать, - не унимался Михаил Сергеевич. Видишь, работаю же, - ответил рабочий. - Лежит Шеварднадзе с Раисой Максимовной в постели. Вдруг звонок в дверь. Михаил Сергеевич вернулся раньше срока - испугалась Раиса Максимовна. "Не пугайся, - успокоил ее Шеварднадзе, - мы же водку не пьем". - Шутки шутками, а секс дело серьезное! В этом отношении мы отстаем от Запада еще больше, чем в экономике. - Не могу согласиться. Блядства у нас хватает. - Блядство не секс, а разврат. А секс - это культура. - Верно. Пора пересмотреть нашу политику в этом отношении. - Надо публичные дома открыть. С ресторанами. С медициной. С представлениями. Рок-музыка. Стриптиз. И прочее. - Доход государству от таких предприятий большой будет. - Лучше это дело частникам передать, иначе и тут халтура получится. Помните старый анекдот о том, как провалился бордель в сталинские годы? Все сделали, как на Западе, только блядей укомплектовали старыми членами партии. - В годы террора и в застойные годы такие смелые начинания были невозможны. Теперь другое время. - Да, возврата в прошлое нет. Прогресс необратим. Одним словом, ужин удался на славу. Члены комиссии основательно упились, как это бывало в застойные годы. Корытов двинулся на поиски "бабы". Попытался вломиться в комнату кастелянши. Но у той уже устроился представитель КГБ. Выручила пожилая уборщица: она увела засыпавшего на ходу Корытова к себе. 

Оздоровление атмосферы 

На первом совещании комиссии обсудили общие вопросы - оздоровление атмосферы, активизацию населения и нормализацию снабжения, 
В Партграде, как и в других городах России, перед каждым значительным событием проводилось "оздоровление атмосферы". Заключалась оно в следующем. Из дворов домов, расположенных близко к центру города, вывозили мусор, скопившийся в районе помоек. Сажали в сумасшедшие дома всех тех, кто состоял на учете в психиатрических больницах и имел какое-то отношение к политике. Сажали не только склонных к критике, но и склонных к апологетике. Последних в первую очередь, ибо они более склонны к разоблачению недостатков с целью их устранения. Первые же, хотя и разоблачают, улучшений никаких не требуют, ибо не верят в них. Одновременно запирали на замки множительные аппараты. В учреждениях устанавливали круглосуточное дежурство сотрудников. Проверялись огнетушители. Увеличивалось число дружинников в помощь милиции. Милиционерам выдавали белые краги и ремни. Амнистированных жуликов отправляли обратно в лагеря. Высылали из города потенциальных диссидентов. 
В Партграде ко всему прочему милиция, дружинники и военные патрули перекрывали все дороги, ведущие в город из окружающих его лагерей и промышленных предприятий, чтобы бывшие и настоящие уголовники и "честные" пьяницы из этих мест не позорили своим видом и поведением морально здоровое советское общество. На эти дни в упомянутых местах производилась расширенная продажа спиртного, причем - по сниженным ценам. Снижение цен производилось а счет того, что спиртные напитки продавались под другими названиями, под которыми они должны стоить меньше, чем под названиями, под которыми их продавали в обычное время. Кроме того, в местные магазины, столовые и ларьки на это время "подбрасывали" и кое-какие продукты, которые в другое время не найдешь и в городе. Это, например, дешевая колбаса "собачья радость" и сушеная вобла "закуска богов". Продукты эти продавались тоже дешевле, по себестоимости, т.е. без наценки под предлогом транспортных и иных расходов. В результате этих мер кнута и пряника лишь единицы из "околопартградского отребья" (термин милиции) просачивались в город. Одни из них просачивались из духа противоречия, другие - из любопытства, третьи - из намерения как-то поживиться. 
Заранее составлялись списки лиц, которых следовало совсем выселить из города как тунеядцев и злостных нарушителей общественного порядка, временно убрать из города под каким-либо предлогом, посадить в сумасшедший дом или на короткий срок в тюрьму. Особое внимание уделялось так называемым "внутренним эмигрантам", т.е. лицам, подпавшим под тлетворное влияние Запада, слушающим западные радиостанции, читающим запретные книги и склонным к общению с иностранцами. Если таковых не удавалось удалить из города, за ними устанавливалась слежка агентов КГБ и их добровольных помощников. Им предоставлялись полномочия в случае надобности принимать крайние меры, Обычно они устраивали провокации, вследствие которых "внутренние эмигранты" попадали в тюрьму на 15 суток за хулиганство или в психиатрическую больницу на обследование. 
"Оздоровление атмосферы" обычно начиналось за неделю, а порою и за две до события, ради которого оно предпринималось, и прекращалось сразу же после этого события. В городе восстанавливалось статус-кво. Особенность нынешней ситуации состояла в том, что надо было оздоровить атмосферу не на короткий срок, а насовсем. Конечно, эта перестройка не вечна. Но кто ее знает, когда она кончится. Она может затянуться на год, а то и на два. Причем, это оздоровление надо осуществить в условиях борьбы против пьянства, что было бы еще полбеды, а также в условиях либерализации и гласности, что являлось уже настоящим бедствием. - Задача оздоровления атмосферы в области в условиях перестройки на первый взгляд вроде бы упрощается или даже отпадает совсем, - сказал Корытов. - Но это только на первый взгляд. На самом же деле она усложняется и становится еще более важной. Некоторые безответственные элементы стали злоупотреблять свободой, предоставленной им на данном этапе развития нашей страны. Мы должны дать почувствовать им, что не допустим подрыва основ нашего общественного строя, наших органов власти, нашей идеологии. Перестройка есть не отказ от того, что мы делали семьдесят лет, а переход к новым методам строительства коммунизма. 
Члены партградской комиссии с большим удовлетворением выслушали довольно туманную и двусмысленную речь Корытова. Они поняли ее скрытый смысл. 

Активизация населения 

Операция по активизации населения в Партграде проводилась до сих пор в самых грубых и примитивных формах. Поэтому Корытов счел полезным пояснить ее суть применительно к новым условиям. - Присмотритесь внимательнее к тому, кого в обычный рабочий день можно увидеть на улицах города, в магазинах, в кафе и ресторанах, вообще в общественных местах, - сказал он. - Достаточно ли репрезентативно эти люди характеризуют население города и области? Представляют ли они наиболее важную и деятельную часть населения? Нет, конечно. Самая важная часть населения, определяющая собою характер нашего общества, в это время трудится на предприятиях и в учреждениях или отдыхает после и перед трудовой вахтой. А именно в это время наиболее вероятны контакты иностранцев с нашими гражданами. - Поставим, далее, такой вопрос: где лучше проявляется сущность нашего человека - при случайных встречах на улице и в общественных местах или там, где он трудится и где участвует в жизни своего коллектива, т.е. на партийном, комсомольском и общем собрании? Я думаю, что тут двух мнений не будет: сущность наших людей наиболее полно и точно проявляется в их трудовых коллективах и в их общественных организациях. Вне этих коллективов и организаций у людей, естественно, несколько ослабляется чувство ответственности перед обществом и несколько снижается уровень сознательности. Они устают от напряжения жизни. А у тех, кто доминирует на улицах и в общественных местах в рабочее время, этот уровень вообще минимален. - Какой вывод мы должны сделать из сказанного? Должны ли мы пустить на самотек дело ознакомления иностранцев с нашими людьми и ограничить их контакты случайными людьми в случайных обстоятельствах или должны что-то предпринять, чтобы иностранцы смогли увидеть сущность нашего человека в том виде, как мы привыкли видеть ее в наших трудовых коллективах, в труде, в общественной деятельности? Надеюсь, что и по этому поводу у нас споров не возникнет. Но тут встает проблема, которую мы до сих пор фактически игнорировали. - Чтобы правильно понять наших людей, нужны не часы, не дни, не недели и даже не месяцы, а годы. А иностранцы к нам приезжают на несколько дней, Значит, мы должны помочь им за эти несколько дней понять то, на понимание чего требуются годы. Где выход из положения? Выход из положения дает такой отбор и такое распределение людей в пунктах соприкосновения иностранцев с нашим обществом, чтобы эти люди были, как говорят социологи, достаточно репрезентативны для населения города, области, страны. Вот эту операцию мы и называем активизацией населения. Надо подходящих для этого людей отобрать и подготовить надлежащим образом, причем в таком количестве, чтобы они могли дежурить по очереди. Таким путем мы подготовим армию надежных коммунистов и комсомольцев, на которую мы можем опереться в нужный момент. - Эти наиболее репрезентативные граждане нашего общества окажут влияние и на прочую массу населения, так что в условиях сегодняшней установки "Говори, что хочешь" люди почувствуют ответственность за свои слова и будут говорить то, что нужно. На Западе говорят о крахе коммунизма, о начале посткоммунистической эры. Мы должны показать всему миру, что нас рано хоронить. 

Нормализация снабжения 

Нормализацией снабжения в Партграде раньше называли заброску дефицитных продуктов питания и предметов широкого потребления (ширпотреба) в магазины, расположенные на пути возможного передвижения важных лиц. Важные лица сами заранее знали, что магазины, в которые им придется заглянуть, будут охвачены операцией нормализации снабжения. Они сами на предыдущих этапах карьеры проводили такие операции. Но они делали вид, будто ни о какой нормализации снабжения не знали и будто выбирали магазины по своему произволу. Это был неписаный ритуал, в котором они должны были играть отведенную им роль. 
Продукты и вещи в избранных ("нормализованных") магазинах продавались лишь в тот момент, когда в них заглядывали важные лица. В качестве покупателей отбирались особо доверенные граждане, которым в награду кое-что перепадало. Как правило, это были родственники и друзья работников магазинов. Особо дефицитные вещи они должны были сдать обратно. Но бывало так, что даже проверенные комсомольцы и члены партии эти вещи обратно не сдавали. Бывало и так, что в их среду ухитрялись пробраться жулики и спекулянты. 
В нормализацию снабжения включалась также поставка дефицитных продуктов в столовые, кафе и рестораны, которые могли посетить важные персоны. При этом в качестве посетителей точно так же отбирались проверенные и доверенные граждане. Обслуживание их начиналось перед приходом важных персон и кончалось после их ухода. Бывало так, что они целый день сидели там голодные, Но им за эту службу после окончания визита тоже кое-что перепадало. 
Иногда случались забавные курьезы. Однажды Портянкин посетил Партград в разгар очередной кампании против пьянства. Его завели в "нормализованное" кафе. Там сидели молодые люди, которые должны были изображать трезвость и пить минеральную воду вместо водки. Молодые люди и в самом деле пили минеральную воду, но по привычке чокались и морщились так, как будто пили водку. Портянкин заподозрил неладное. Он перепробовал содержимое всех стаканов в кафе. Убедившись в том, что в них не было водки, он назвал поведение молодых людей провокационным, Их за это наказали: не дали водку, которую обещали им за то, чтобы они пили воду. 
Другой забавный случай произошел в магазине одежды. Один ударник коммунистического труда попросил на примерку три костюма в тот момент, когда в магазин вошел Портянкин со свитой. Надев на себя все три костюма, он покинул магазин "через задний проход", как потом написали в протоколе милиции. На поверку оказалось, что такого ударника в городе вообще не было. Милиция и КГБ приложили титанические усилия, чтобы найти преступника. Но тот как сквозь землю провалился. 
Операция по нормализации снабжения была освоена в Партграде для кратковременных событий и в нормальных, неперестроечных условиях, когда на складах и в закрытых распределителях еще водилось кое- что такое, что можно было использовать для показухи. Теперь же надо было осуществить на длительный срок и в условиях, когда даже в закрытом распределителе обкома партии было шаром покати. Иностранцев, конечно, можно кормить независимо от своих граждан, как всегда. Но надо было создавать впечатление улучшения условий жизни трудящихся благодаря перестройке. 
Комиссия обсудила три варианта. Первый вариант, откровенно признаться, что мы живем на грани нищеты и голода. Даже можно слегка преувеличить. На Западе будут потрясены тем, что мы открыто говорим о наших трудностях, не скрываем их от иностранцев, как бывало раньше. И безвозмездная помощь с Запада польется к нам полноводной рекой. Это можно будет превратить в систему. Второй вариант - передать снабжение города в руки частников. Они будут драть с иностранцев валюту. А за валюту они все необходимое из-под земли выроют. Третий вариант - передать снабжение города в концессию западным фирмам. Например, фирме "Макдональд". 
Каждый из упомянутых вариантов, имея свои плюсы, имел и несомненные минусы. На Западе скоро перестанут восторгаться гласностью и начнут подчеркивать наше обнищание. Помощь нам окажут, но при этом свои условия диктовать будут. Частники будут три шкуры драть со своих сограждан и доведут город до такого состояния, что без валюты корку черного хлеба не достанешь. Западные фирмы кормить весь город не в состоянии. К тому же в Партград устремятся жители соседних областей. Да и расплачиваться с западными фирмами нечем, 
Обсуждение зашло в тупик. Но тут кто- то вспомнил про Гробыку. Вот кто мог бы найти гениально простое решение проблемы! Что он поделывает сейчас? Что-то не слышно о нем ничего. Кто-то сказал, что Гробыка не выдержал конкуренции с частниками и с мафией, запил горькую и удалился от дел. Такими ценными кадрами преступно разбрасываться, - сказал Корытов. - Надо найти его, привести в норму и подключить к операции, предоставив ему неограниченные полномочия. Я уверен, он быстро выправит положение. А на органы государственной безопасности возложить особое задание: обеспечить защиту Гробыки от мафии. 

Маршруты для иностранцев 

Решив общие проблемы, комиссия затем наметила маршруты для иностранных туристов и делегаций, охватывающие основные аспекты жизни города. Наметив маршруты, решили проехаться по ним, и самим осмотреть все то, что намечено для показа иностранцам. Начать решили с гостиницы "Илья Муромец", предназначенной специально для иностранцев. 
Гостиницу для иностранных туристов в Партграде построили еще при Брежневе. Это строительство - блестящий пример дальновидности политики партии: хотя город тогда еще был закрыт для иностранцев, и о перестройке еще никто не помышлял даже в Москве, а гостиницу для иностранцев построили самую большую в республике. Гостиница была одним из любимых детищ Петра Степановича Сусликова, который в те годы был одним из руководителей области и затем первым секретарем обкома партии, Он уже тогда мечтал о том времени, когда иностранцы потоком хлынут в руководимый им Партград. 
Перед главным входом в гостиницу воздвигли монумент легендарному русскому богатырю Илье Муромцу, именем которого и назвали гостиницу. Партградские историки выдвинули гипотезу, будто легендарный (т.е. никогда не живший на свете) Илья был на самом деле уроженцем не Мурома, а Партграда (бывшего Князева). В Муроме же он нанес первое поражение татаро-монгольскому игу. Обком партии одобрил инициативу партградских ученых, и гипотеза превратилась в теорию. 
Построили гостиницу с таким расчетом, чтобы из ее окон были видны красоты города и его окрестностей. Но при этом совершили ошибку: из окон были видны не только красоты, но и секретные объекты - военный завод, протезный комбинат, химический комбинат, атомная электростанция, вышки концлагерей и психиатрическая больница. Строителей за это, конечно, наказали. Но исправлять было уже поздно, Пока город был закрыт для иностранцев, про оплошность не вспоминали: все эти секретные объекты были хорошо известны даже младенцам. Теперь, когда город решили открыть для иностранцев, о ней вспомнили. Но решили, что ничего страшного в этом нет. И даже хорошо, что иностранцы все это увидят. Пусть видят нашу индустриальную и военную мощь и выводы делают, какие нам нужно! Психиатрическая больница издали смотрится как обычная больница. А что касается исправительно-трудовых лагерей, то вышки охраны можно переделать так, что они издали будут смотреться как башни старинного города или монастыря. 
Построили гостиницу по последнему слову... нет, не строительной техники, а техники надзора за иностранцами. И за своими тоже. Подслушивающие устройства вмонтировали во всевозможных местах, так что обитатели гостиницы буквально чихнуть не могли без того, чтобы их не услышали в подслушивающем пункте сотрудники КГБ. Весь штат гостиницы обязали стать осведомителями КГБ, обучив предварительно приемам вскрытия и осмотра чемоданов, а также тайного фотографирования постояльцев в любое время суток и в любых позах, 
Поскольку иностранные шпионы, политики, журналисты и туристы в Партграде не появлялись, гостиницей завладели спекулянты из южных фруктовых республик. Система подслушивания пришла в упадок. 
Любопытные спекулянты выковырили подслушивающие устройства. Сотрудники гостиницы превратили помещение, откуда должно было производиться подслушивание, в дополнительный источник "левых" доходов. Ценное оборудование (кстати сказать, добытое в США и переправленное в Советский Союз через ФРГ) выбросили в подвал и разворовали. 
Осмотрев гостиницу, комиссия приняла такое решение: всех обитателей гостиницы выселить и заселить отобранными людьми из районов области и из самого города. Последние должны изображать из себя сельскую интеллигенцию и колхозников, проводящих отпуск в городе или навещающих родственников. Обслуживающий персонал следует укрепить студентами университета и институтов, срочно обучив их нехитрой профессии гостиничной прислуги. 
Теперь гостиницу решили срочно отремонтировать. 
Для этого в помощь малярам прислали целый батальон солдат. Солдаты, выданные им краски и обои, пропили вместе с малярами. Пришлось выдавать новые. За малярами и помогавшими им солдатами установили строгий надзор, прислав для этой цели батальон из войск особого назначения. Целая дивизия таких войск дислоцировалась около Партграда. Это были войска, подготовленные для десантных операций, вооруженные новейшим оружием и обученные особым приемам, включая приемы карате. Результат не замедлил сказаться. Десантники заставили маляров и рабочих-солдат в два дня привести в порядок здание, пропив при этом только половину отпущенных для ремонта материалов. Объяснение такой экономики оказалось очень простым: спекулянты боялись десантников и продавали им спиртные напитки в два аза дешевле. 
Один из членов комиссии высказал мысль, что иностранцы наверняка постараются завязать контакты с другими обитателями гостиницы. Чтобы одолеть эту проблему, другой член комиссии предложил в прочие номера спрятать живых "слухачей".Кто-то усомнился в необходимости такой меры. Зачем, в самом деле, дублировать осведомителей КГБ, если обитатели прочих номеров и без того все будут осведомителями КГБ?! Надо же доверять нашим советским людям! Представитель КГБ на это заметил, что доверять надо, но надо проверять. 

Первый маршрут 

Улица Горького, на которую выходит главный подъезд "Ильи", в одну сторону ведет в старый и грязный район города с убогими домами и заканчивается пустырем, ставшим мусорной свалкой. Еще до приезда комиссии Крутов заблаговременно приказал закрыть движение в этом направлении гигантским щитом. На щите было изображено здание в стиле современной западной архитектуры, которое якобы будет воздвигнуто на этом месте. Согласно проекту (или обещанию), в этом здании, помимо просторных и комфортабельных квартир для рабочих и служащих, будут расположены бассейны, столовые, рестораны, спортивные залы, кинотеатр, дискотека и прочие блага цивилизации. Едва успели установить щит, как хулиганы написали на нем: " А будут ли в этом модерном здании бордели и вытрезвители?". Щит пришлось перекрашивать. Но на нем появлялись новые хулиганские надписи и порнографические рисунки. Пришлось установить около него круглосуточное дежурство милиции и народных дружинников. 
Выехали на площадь и невольно залюбовались зрелищем самой высокой в России статуи Ленина. Корытов предложил начинать знакомство иностранцев с городом с возложения венков к подножию монумента. Это будет стимулировать развитие в области цветоводства. - Глядите, - сказал председатель городской комиссии, указывая на монумент Ленина. - Вчера тут была группа венков. А сейчас?! Ни одного! Украли, сволочи! У нас всегда так: чуть не досмотришь, все испохабят и разворуют. Михаил Сергеевич трижды прав: нужно всерьез браться за дисциплину и порядок. - И как только они ухитряются это делать? - сказал председатель областной комиссии с некоторой долей восхищения в голосе. - Наш брат-Иван и не на такое способен! - ответил представитель КГБ. - Русская смекалка! 
В осмотр города включили, помимо статуи Ленина, остатки партградского Кремля, магазины сувениров, краеведческий музей и могилу Неизвестного Солдата, К могиле Неизвестного Солдата, как и в Москве, приезжают после регистрации брака молодожены, приходят группы молодых воинов после принятия присяги и пионеры. Все возлагают венки. Эта традиция породила две отрасли местной индустрии: одна - изготовление венков, другая - их похищение и перепродажа. В КГБ и в милиции считают, что второе предприятие есть на самом деле дочерний филиал первого. Но поймать до сих пор не могут, хотя у "могилы" постоянно дежурят милиционеры, народные дружинники и даже солдаты. Около магазина сувениров обсудили проблему продажи туристам икон. К туристам наверняка будут приставать фарцовщики, предлагая старинные иконы. Иконы на самом деле изготовлены местными художниками-нонконформистами. На них еще краска не успела как следует высохнуть. Но сделаны они лучше старинных. И выглядят более древними, чем старинные. А главное - стоят дешево. На старые джинсы турист может приобрести пару икон, на новые - одну. Почему, спросите, старые джинсы ценятся дороже, чем новые? Отвечу вопросом: а почему старые иконы ценятся дороже новых, хотя они хуже новых? 
Корытов предложил создать частную артель по изготовлению икон, предоставив ей возможность продавать свою продукцию в магазине сувениров. Тем самым будет нанесен удар по фарцовщикам. Глава партградской комиссии предложил построить фабрику по изготовлению старинных икон и вывозить иконы для продажи на Запад и в страны Третьего мира. Представитель КГБ сказал, что лучше это дело передать в ведение попов. Представитель профсоюзов предложил передать эту отрасль индустрии в концессию Западу. 
В первый маршрут решили включить также посещение городского Совета с целью показать иностранцам демократизацию советской системы власти и управления. В здании горсовета решили соорудить особую ложу, из которой иностранцы смогут наблюдать заседания Совета. Ложу решили снабдить аппаратурой для синхронного перевода речей народных депутатов на западные языки. Корытов посоветовал на время посещения иностранцами заседаний Совета ставить на обсуждение проблемы, в отношении которых можно позволить плюрализм западного образца. Например, ставится вопрос о починке канализации в новом жилом районе. Разгораются жаркие дебаты. Лидер оппозиции произносит пламенную речь, в которой обличает сталинизм, брежневизм и нынешних консерваторов. О канализации может вообще не говорить, - к чему забивать головы гостей такими вонючими пустяками?! Послушав такую речь, иностранцы по возвращении домой напечатают кучу всякой чепухи об эволюции нашего общества к парламентаризму. Правда, канализация работает плохо по-прежнему. Но в этом виноваты Сталин и Брежнев. 

Второй маршрут 

Целью второго маршрута было показать иностранцам героический труд партградцев в условиях перестройки. По выезде на Ленинский проспект, который в одном направлении вел в индустриальный район города, автобус резко затормозил: проспект в неположенном месте пересекали двое пьяных мужчин. Они шатались, падали, вставали, помогая друг другу, и горланили какие-то песни. Корытов укоризненно взглянул на представителя милиции. Тот залепетал что-то насчет того, что "недосмотрели", и пообещал "снять стружку" с кого следует. Пьяные погрозили автобусу и зигзагом продолжили свой путь. Если бы они знали, кому они погрозили! 
Автобус промчался мимо магазина для слепых, называемого "Рассвет", и магазина ножных протезов, называемого "Скороход". Люди настолько свыклись с этими названиями, что не замечали мрачного юмора в них. Не заметили этого и члены комиссии. Председатель областной комиссии сказал, что эти магазины следовало бы показать иностранцам. Такой заботы о слепых и безногих, как у нас, вы нигде в мире не увидите. Неплохо было бы в иностранные делегации включать хотя бы по одному слепому, Пусть своими глазами посмотрят, как мы заботимся о трудящихся, лишенных зрения. 
Автобус мчался мимо домов с вывесками бесчисленных контор. Кто-то сказал, что было бы неплохо число таких вывесок сократить. Но представитель КГБ заметил, что он недавно был в Париже, так там таких вывесок в десять раз больше. Иностранцы наверняка не обратят на них никакого внимания. Люди вообще больше замечают то, что не укладывается в их обычные представления, 
То, что комиссия увидела в индустриальном районе, привело ее в уныние. Повсюду валялся мусор, пустые перекореженные бочки, поломанные ящики, невообразимого вида остатки машин. У завода авиационных приборов была построена проходная "будка ", по размерам мало уступающая самому зданию завода. Но через нее никто не проходил. И ворота, через которые по идее должны были проезжать машины, были заперты на гигантский висячий замок, каким, вероятно, запирали ворота Партградского Кремля еще во времена князя Олега. Еще более мрачную картину комиссия увидела у машиностроительного завода. У одного из цехов, который был виден издалека, вообще отвалилась часть стены; Дыру завесили фанерным щитом, на котором был изображен Ленин с красным бантом, с хитрой усмешкой и слегка приподнятой рукой. Под Лениным были слова: "Верной дорогой идете, товарищи! ". Но от дождей и ветров плакат принял такой вид, что даже политически выдержанные члены комиссии не удержались от смеха. - Что будем делать? - спросил товарищ Корытов, и в голосе его звучала угроза. - За неделю порядок тут не наведешь. - Ничего страшного,- оптимистически заметил представитель городского комитета профсоюзов. -Перекроем проспект перед улицей Брежнева. Там на самом деле пора отремонтировать асфальтовое покрытие. Транспорт направим в объезд по улице Брежнева, затем по улице Карла Либкнехта и Розы Люксембург, наконецпо улице Мориса Тореза. И выедем прямо к электроламповому заводу и к текстильной фабрике. Они закрывают вид на весь район. И порядок там относительно приличный. А за неделю там такой блеск навести можно, что... Только смотрите не переборщите,- успокоенно сказал Корытов, - а то подумают, будто мы "потемкинскую деревню" устраиваем. Кстати, улицу Брежнева следует переименовать. - Надо назвать ее именем Бухарина, - предложил представитель культурных учреждений, - Ведь Партград раньше назывался Бухаринском. - Троцким, - поправил кто-то. - А какая разница, - сказал представитель КГБ. Этого тоже пора реабилитировать. - Лучше именем Бухарина, так как Бухарин был за перестройку, - сказал представитель комсомола. - А не пора ли весь Партград переименовать в Троцко- БухаринскоЗиновьевск?! - восторженно выкрикнул представитель профсоюзов. - Лучше в Горбачевск. - В Горбачевск будет переименован Ставрополь.. А Партград будет назван именем Петра Степановича. - Верно! Это будет справедливо. - В конце концов можно маршрут труда вообще изменить так, что ничего тут переделывать не надо будет, - сказал Корытов. - Образован совместный советско-американский концерн по производству стирального порошка. Петр Степанович считает, что предприятия надо строить здесь, в Партграде. Надо выбрать для них такой район, чтобы люди ходили туда как в парк. Построить там кафе, рестораны, кинотеатры. И иностранцам там будет приятно отдохнуть. - На стройку время нужно, не один год, - возразил кто-то. - Предприятия будут строить сами немцы и американцы, - ответил Корытов. - А они строят быстро. За полгода построят. - Замечательно! - воскликнул представитель КГБ. Будем показывать иностранцам их же собственные заводы. Это произведет на них неизгладимое впечатление.- Вот еще бы в придачу к западной технике у нас были западные рабочие, - мечтательно протянул представитель профсоюзов. - А то наш брат-Иван и на западной технологии разведет наше отечественное свинство. - Об этом уже подумали в Москве, - заверил Корытов, - Инженеры, техники и высококвалифицированные рабочие будут из США и ФРГ. Наши же люди будут перенимать их опыт. - Боюсь, как бы не вышло наоборот, - сказал представитель милиции. - Западные специалисты научатся у наших работяг пьянству, халтуре и очковтирательству.- В этом тоже свой плюс есть, заметил Корытов в порядке юмора. - Чем хуже будет на Западе, тем лучше у нас. 
Когда комиссия возвращалась обратно, перед площадью Ленина пришлось притормозить, так как те два пьяные, которых видели утром, расположились спать посреди улицы. К ним подъехали милиционеры на мотоциклах со специальными колясками для сбора пьяных. Нарушителей порядка сунули в коляски и увезли. Путь был свободен. - Сажать таких мерзавцев надо, сказал представитель комсомола. - Воспитывать надо,- - поправил Корытов не в меру ретивого комсомольского вожака. - Верно, - поддержал Корытова представитель КГБ. - Сначала надо воспитывать, а уж затем сажать. За ужином Корытов вспомнил, что на прием к Сусликову приходил директор одного из партградских заводов, энтузиаст перестройки. Как идут его дела? 

Притча о директоре завода 

Не все партградцы восприняли перестройку как очередной руководящий спектакль. Нашлись такие, которые отнеслись к ней с искренним энтузиазмом. Один из них - человек, получивший в городе кличку Перестройщик. 
В застойные годы Перестройщик был рядовым инженером. Никаких особых заслуг у него не было. От других он отличался несколько повышенной склонностью к обличительству. А обличать было что. Технология устарела. Регулярно случались аварии и простои. Рабочие пьянствовали в рабочее время, халтурили, воровали все, что попадалось под руку. План выполнялся фиктивно. Продукция завода почти на сто процентов была брак. А между тем директор и его подручные жили припеваючи, обзавелись квартирами, дачами, автомашинами, в изобилии имели дефицитные предметы потребления. Без взяток и блата рядовые работники завода не могли получить даже то, что им было положено по закону. Короче говоря, на заводе творилось то, что творилось на всех предприятиях города и что стало привычным образом жизни. Время от времени на заводе появлялись правдоборцы, стремившиеся хоть немного оздоровить жизнь коллектива, но их усилия терпели крах. И что самое поразительное, масса сотрудников завода не поддерживала правдоборцев. Люди прекрасно знали, что творилось в их коллективе. Но они сами участвовали в такой жизни, приспосабливались к ней в меру своих возможностей. Они ухитрялись урывать какую-то долю благ различными способами, включая воровство, халтуру, обман, сговор, взаимные услуги, левую работу и прочие средства, соответствующие общему стилю жизни, Они были соучастниками всего того, что правдоборцы обличали как преступления. 
Наступила эпоха гласности. Высшие власти призвали граждан всех стать правдоборцами. Предприятиям вроде бы предоставили неслыханную свободу деятельности, стали переводить на самофинансирование, заговорили о самоуправлении и прочих вещах, о коих раньше и помыслить не смели. Наш Перестройщик стал глашатаем перестройки, начал с остервенением разоблачать директора и "всю его мафию" в коррупции, бюрократизме и консерватизме. Статью в газете напечатал. По телевидению выступил. Его поддержали в партийных инстанциях. Директора завода и ряд других начальников сняли с постов, назначив на их место более молодых и инициативных специалистов. Перестройщика назначили директором завода. Вот тебе власть, свобода предпринимательства! Покажи, на что ты способен! 
На первых порах казалось, что теперь начнется подъем, и завод выйдет на уровень мировых стандартов. Восстановили твердую трудовую дисциплину. 
Прекратили пьянство в рабочее время. Но последствия этого прогресса оказались обескураживающими. Работая по-новому, рабочие за пару часов выполнили всю дневную норму. Потом началось твориться нечто невообразимое. У одних станков накапливались горы деталей, которые не могли двигаться дальше. Другие станки пришлось остановить из-за отсутствия подлежащих обработке материалов. Через четыре часа завод остановился. И еще четыре часа ушло на наведение порядка в наступившем хаосе. 
Перестройщик носился по цехам, проклиная консерваторов, халтурщиков, пьяниц и прочих врагов перестройки. Старые рабочие пытались объяснить ему, что люди стали консерваторами, бюрократами, халтурщиками и пьяницами не в силу личной испорченности, а в силу самого строя жизни. Иначе просто не получается. Они советовали не пороть горячку, а вводить новшества постепенно, не нарушая привычного порядка вещей. А еще лучше оставить все без изменений, а новые принципы работы вводить параллельно, создавая новые предприятия с новой технологией и новой организацией труда. Новое надо строить не за счет уничтожения и переделки старого, а рядом со старым, постепенно вытесняя старое. Перестройщик, однако, и слушать ничего не хотел, старался людей и машины заставить действовать вопреки их натуре. Но реальность взяла свое. Через несколько дней восстановился прежний ритм работы. В отчетах дело выглядело так, будто работать стали по-новому. Но это была лишь новая "липа". 
Независимость от государственного плана и свобода инициативы, казавшиеся такими соблазнительными на словах, на деле оказались совсем иными. Дал о себе знать закон взаимного связывания или взаимного ограничения. Предприятия, воспользовавшиеся свободой, столкнулись с тем, что другие предприятия, с которыми они имели дело, тоже стали использовать свободу в своих интересах. Потребовалось вмешательство государственных органов, чтобы урегулировать конфликты, а фактически восстановить прежнее положение. Свобода предпринимательства оказалась удобной лишь в порядке исключения и в очень ограниченных пределах. 
Завод Перестройщика вступил в конфликт с поставщиками сырья и с потребителями продукции. Последние сократили заказы, а потом от них совсем отказались. Поставщики нашли более выгодным для себя контракты с другими заводами. Перестройщик сунулся в обком партии с просьбой помочь. Ему сказали, что обком сейчас не вмешивается в такие дела. Он сунулся в министерство. Ему сказали, что он не один такой, что он сам должен искать выход из положения, Всю страну объездил Перестройщик со своими соратниками в поисках оптимального решения. За границу съездил. А толку никакого, только кредиты растранжирил. Зарплату рабочим выплачивать надо, а банк денег не дает. Помчался Перестройщик в Москву. Добился приема у Сусликова, Тот прочитал ему нотацию, состоявшую из перестроечных лозунгов и общих фраз. Вышел Перестройщик из здания ЦК КПСС, достал у спекулянтов на оставшиеся деньги бутылку "горбачухи", выпил ее залпом и бросился под поезд метро. В Партграде о нем не пожалел никто. 

Третий маршрут 

Третий маршрут решили посвятить бытовым условиям трудящихся. Для этой цели выбрали новый и самый благоустроенный микрорайон города - Новые Липки. Район был назван в подражание московским Новым Черемушкам. Подобно тому, как в Новых Черемушках никогда не росла черемуха, в Новых Липках никогда не было ни одной липы. И партградцы истолковали это название как очередную "липу>> (в социологическом смысле). 
Строили микрорайон еще в хрущевские годы в соответствии с принципами: совместить кухню и столовую с туалетом и ванной, спальню с прихожей, потолок с полом. Дома, построенные по таким принципам, получили название хрущоб. Причем, строились они так, что на другой же день после сдачи в эксплуатацию их надо было ремонтировать. И все же это был колоссальный прогресс: все семьи здесь жили не в коммуналках сталинских времен, а в отдельных квартирах. Пусть в микроквартирах, пусть в хрущобах, зато в отдельных, Когда пропаганда обращала внимание на этот факт, интеллектуалы выдвигали в качестве контраргумента другой очевидный факт: на кладбище каждый человек тоже имеет свое отдельное жилье. 
Путь в Новые Липки лежал мимо пустырей и мусорных свалок. Еще при Хрущеве на их месте планировали разбить парк. Когда Хрущева скинули, скинули и высших партградских руководителей, считавшихся ставленниками Хрущева. Им вменили в вину не только плохо построенные дома, но и невыполнение обещания разбить парк на пути к ним. Но дома не отремонтировали и в течение всего брежневского периода. - Вот вам пример того, как жили и работали в застойные годы, - сказал назидательно Корытов, забыв о том, что именно в эти годы во главе области стоял Сусликов, а он, Корытов, и тогда был его помощником. Кто-то предложил устроить несколько субботников и посадить деревья хотя бы вдоль шоссе. Другой возразил, что теперь к субботникам относятся критически. - Это явный перегиб, - заметил Корытов. Субботники были и остаются школой коммунистического отношения к труду. Этому нас учил Ленин. 
При въезде в Новые Липки члены комиссии увидели бронзовый бюст покойного Портянкина. На лбу разжалованного в консерваторы и бюрократы бывшего члена Политбюро красовалось знаменитое русское ругательство из трех букв. Увидя это, Корытов предложил перенести монумент в другое место, где его не смогут увидеть иностранцы. И у хулиганов пропадет стимул безобразничать. Русский человек вообще начинает безобразничать, если его безобразия видны всем. К тому же Портянкин скомпрометировал себя коррупцией, так что бюст лучше всего убрать совсем. Скоро Сусликов получит вторую Золотую Звезду, и место потребуется для его бюста. 
Автобус остановился в центре микрорайона перед зданием районного Совета, которое было украшено лозунгами перестройки и портретами Ленина и Горбачева. Не успели члены комиссии размяться после долгого сидения, как к ним подошла группа жителей и передала жалобу на беспорядки в районе. Они попросили передать жалобу лично Горбачеву. В жалобе говорилось, что дома были приняты в эксплуатацию с такими дефектами, что сразу же потребовался капитальный ремонт. В стенах образовались щели, через которые проникает вода во время дождя. Через мусоропровод и вентиляцию в квартиры заползают тараканы. Отопление плохо работает. Не работает прачечная. На весь район два кафе и одна столовая, в которых нечего есть. И очереди везде, С транспортом ужасно плохо. Автобуса приходится ждать иногда часами. Чтобы устроить детей в детский сад, приходится ждать очереди больше года. 
Корытов счел жалобу справедливой. Лишь по поводу строк об отставании от Запада высказал несколько гневных слов. И в самом деле, давно ли мы радовались новым домам, школам, больницам?! Давно ли приходили в восторг от холодильников и телевизоров?! С нашим прошлым сравнивали. А теперь на Запад стали заглядываться. А ведь и на Западе не все живут припеваючи. И благополучие западным людям не даром дается. За него работать надо, да еще как! Наших людей так работать не заставишь. Мы разучились ценить то, чего достигли у себя. А на Западе видим лишь магазины и курорты. 
То, что комиссия увидела в лучшем жилом районе города, привело ее в уныние, несмотря на. речь Корытова. - Похвастаться, как видите, нечем, сказал председатель райсовета, сопровождавший комиссию. Последствия застойного периода! 
- Верно, - сказал Корытов. - Так и будем показывать это как последствие застойного периода. А вид на пустырь и свалку закрыть щитами с изображением жилого района, который будет построен благодаря перестройке. Разумеется, по последнему слову архитектуры и строительной техники. И с учетом всех потребностей граждан в бытовых удобствах. 
По выезде из Новых Липок члены комиссии увидели такую сцену. Около монумента Портянкина расположилась группа пропойц с выпивкой и закуской. Один из пропойц делал по- большому в кустах около монумента, другой по-маленькому прямо на пьедестал, третьего рвало от выпитой гадости, а четвертый спал, широко раскинув руки. Около пьяниц сновали бездомные собаки. Нахальные воробьи клевали крошки на газетах, На загаженной голубями лысине Портянкина сидела драная ворона. Неподалеку на проезжей части улицы стоял оборванный старик, Он протягивал такой же рваный, как он сам, лист бумаги навстречу автобусу с комиссией. Автобус сделал резкий зигзаг, объехав старика и забрызгав его грязью. - Что это за чучело, - спросил Корытов. Унитаз, - ответил кто-то из партградцев. Известный в городе сумасшедший, недавно выпущенный на свободу. 

Притча об Унитазе 

Выше, в разделе о влиянии Москвы на Партград говорилось о человеке, который приковал себя цепью к неисправному унитазу. Этот человек и был тот самый оборванный старик, стоявший на пути автобуса с комиссией. После истории с унитазом он получил кличку Унитаз. Но его героическое сражение против язв общества и за справедливость началось значительно раньше. Если бы кто-то заинтересовался его жизнью и описал ее в деталях, могла бы получиться картина, по своей трагичности превосходящая все обличительные книги вместе взятые. Собственно говоря, о его личной жизни и писать не надо было бы, ее как таковой почти что не было. Достаточно было бы собрать письма, заявления, жалобы и просьбы, написанные им и с его участием в различные учреждения власти и различным должностным лицам, а также ответные бумаги. Это и было бы документально точным описанием его жизни. 
А коротко говоря, история его такова. В 1939 году в многосемейной, коммунальной квартире, где жил тогда юный комсомолец, впоследствии прозванный Унитазом, окончательно вышел из строя унитаз. Он и раньше ломался, но после усилий всех сведущих в водопроводной и канализационной технике жильцов он приводился в относительный порядок. А тут поломался совсем. Жильцы обратились с просьбой в домоуправление. Не помогло. Обратились с жалобой в районный жилищный отдел. Не помогло. Написали письмо в "Партградскую правду". Не помогло. Написали письма в центральную "Правду", депутату Верховного Совета, Ворошилову, Буденному. И все равно никакого эффекта. В квартире не стало житья от зловония. Жильцы бегали справлять нужду по окрестным дворам, вызывая на себя злобу соседей, В этот критический момент комсомолец Унитаз подал идею написать письмо самому товарищу Сталину. Делать было нечего, и жильцы согласились с идеей Унитаза. Тот сочинил душераздирающее письмо о бездушных бюрократах, наносящих ущерб нашему обществу и строительству социализма в одной отдельно взятой стране (как раз в это время в школе изучали работы Сталина на этот счет). Жильцы подписали письмо и отослали. А на другой день Унитаза арестовали за антисоветскую пропаганду и организацию "коллективки". Хотя он был несовершеннолетним, его осудили на десять лет исправительно-трудовых лагерей. 
Началась война с Финляндией. Унитаз попросился добровольцем на фронт. Его просьбу уважили. Он проявил героизм, был ранен, искупив тем самым свою вину кровью, был награжден орденом. После демобилизации он вновь включился в борьбу за ремонт унитаза. Опять пошли письма, просьбы, жалобы, резолюции. Не известно, чем кончилась бы для него эта волокита, если бы не началась война с Германией. Унитаз опять ушел добровольцем на фронт. 
После войны он вернулся домой с "иконостасом" орденов и медалей, с тремя ранениями, в чине лейтенанта. Начались годы учебы и, само собой разумеется, борьбы за ремонт вечно ломающегося унитаза. На этот раз он углубил свою борьбу до обличений язв сталинизма, и его вновь осудили на десять лет. После разоблачительного доклада Хрущева его освободили и реабилитировали. Он окончил институт, стал инженером, женился, завел детей. Старый его дом с неисправным унитазом пошел на слом. Унитазу дали комнату в другом доме, тоже старом, но еще не предназначенном на слом. Он был счастлив. Но счастье оказалось недолгим: сломался унитаз. Поскольку унитазы оказались неисправными во всем доме, Унитаз возглавил борьбу всех жильцов за ремонт всей канализационной системы. Это был более высокий уровень общественного движения, и Унитаз исполнял свой гражданский долг с большим увлечением. Тем более дело шло к "оттепели". 
В конце концов и этот дом пошел на слом. Унитаз с семьей получил отдельную двухкомнатную квартиру в новом доме. Невозможно словами описать ликование семьи Унитаза. Но уже через неделю в новой квартире сломался унитаз. Новый период сражений Унитаза закончился описанным выше эпизодом, когда он приковал себя цепью к неисправному унитазу, 
Отбыв срок заключения, Унитаз посвятил свою жизнь целиком борьбе против бытовых непорядков в районе. Он развелся с женой, поделив жилплощадь. Ему досталась комнатушка в шесть квадратных метров, по иронии судьбы - в многосемейной квартире с испорченным унитазом. Это его доконало. Он оказался в психиатрической больнице. С началом перестройки его освободили. В районе к нему привыкли и потешались над ним. А он продолжал сочинять жалобы по поводу неработающего унитаза в ЦК КПСС, в ООН, президенту США, Римскому Папе, Тетчер, Солженицыну, Сахарову. Но, как это и было во все прошлые годы, на них никто не обращал внимания. 

Четвертый маршрут 

Перспектива открытия Партграда для иностранцев подлила масла в огонь культурного ренессанса. Деятели культуры пришли в необычайное возбуждение, когда слух об этом разнесся по городу. Комиссию стали осаждать бесчисленные прожектеры, просители, жалобщики. С их помощью комиссия в кратчайший срок выработала программу мероприятий, осуществление которых должно было вывести Партград в число ведущих культурных центров страны. 
Решили предоставить артистам полную свободу творчества. Пусть открывают новые независимые театры любого типа и в любом количестве. Каждому актеру свой театр! Пусть вытворяют, что хотят! 
Пусть критикуют кого и как хотят! Пусть голых баб и мужиков показывают! Пусть постельные сцены показывают! Чем бездарнее и грязнее, тем лучше, иностранцы это любят. 
Местным властям порекомендовали провести конкурс людей без голоса, без слуха и вообще без всяких артистических талантов, отобрать худших, создать из них ансамбли вроде западных и предоставить им сцены в местах появления иностранцев. Пусть вопят истошными голосами всякую чушь, пусть кривляются и трясутся, как обезьяны. Иностранцы увидят, что и у нас есть все такое, что им опротивело у себя в Париже, 
Нью-Йорке, Лондоне и Риме, и успокоятся. Мол, и в России сходят с ума, как у них, на Западе. Мол, и Россия покатилась по пути демократии. Мол, надо помочь русским докатиться до конца в этом направлении. 
Комиссия также посоветовала партградскому руководству создать множество объединений независимых художников и предоставить в их распоряжение помещения для выставок. Иностранцы наверняка будут посещать выставки и скупать мазню партградских "пикассят" и "пикассих" (выражения Корытова). А на Западе это будет выглядеть как показатель "культурного ренессанса". Главное, - резюмировал обсуждение Корытов, - иностранцы увидят, что хотя у нас нет еще результатов свободы творчества, зато есть нечто более важное, чем результаты творчества, а именно - свобода творчества, пусть даже с плохими результатами или совсем без оных, И пусть малюют голых баб и эротические сцены. Пусть дерзают и не побоятся коснуться темы гомосексуализма. Как говаривал сам Маркс, ничто человеческое нам не чуждо. И как говаривал Ленин, мы, большевики, не аскеты. Пусть новые музеи открывают. Каждому художнику - свой музей! 
Писателям посоветовали основать столько журналов, сколько захочется. Каждому писателю- свой журнал! За свой счет, конечно. Пусть сам бумагу достает, сам печатает, сам продает свои книги. Прибыль - пополам с государством. Печатать литературные произведения надо без всякой цензуры, без редактирования, даже не исправляя грамматические ошибки. Пусть будет видна индивидуальность авторов! Не надо бояться писать об убийствах, грабежах, изнасилованиях. Раз мы начали думать и жить по-новому, то и описывать нашу жизнь надо по-новому, 
Корытов пообещал помочь писателям в издании журнала "Партградская трясина". Посоветовал изменить название на "В жопе России", дав следующее обоснование последнему. В обычной жизни мы без мата и скабрезностей шагу ступить не можем. Но стоит кому-то в печати или в публичной речи употребить невинное словечко вроде "жопа", как подымется буря нравственного негодования. Во избежание обвинений в безнравственности нам приходится точные и выразительные слова, считаемые неприличными, заменять ужасающе серыми, скучными и туманными их синонимами, Вместо слова "жопа", например, мы употребляем выражения вроде "задняя часть тела", "часть тела, противоположная голове" или "то, чем сидят на стуле". При этом мы мнемся и сопровождаем такие перлы красноречия подленьким смешком. Задуманная ясность и красочность речи пропадает. А порою вообще приходится мычать нечто невразумительное, поскольку выражения вроде "А ты, Петр Иванович, есть типичная жопа!", "Наш отдел оказался в жопе" или "Пошли вы все в жопу" не имеют адекватного эквивалента в общественно одобряемом языке. В этой связи слово "жопа" заслуживает особого внимания. В неофициальном языке оно достигло степени общности и универсальности, позволяющей поставить его в один ряд с таким философскими категориями, как "материя", "сознание", "пространство", "время", "движение". Раз мы начали мыслить и жить по-новому, то нам надо осуществить перестройку и в языке. Вы, писатели, и должны возглавить языковую революцию. После того, как мы реабилитируем слово жопа ", можно будет взяться и за всемирно знаменитое русское ругательство из трех букв. Я уверен в том, что оно войдет во все языки мира наряду со словами "спутник", "перестройка", "гласность". 

Кровавое колесо 

Вечером членов комиссии пригласили- в Независимый театр на премьеру спектакля "Кровавое колесо" по роману упоминавшегося выше писателя. Спектакль был сверхноваторским. Как писали потом в газетах, авангард двадцатых годов показался бы в сравнении с ним старомодной классикой. Актеры шлялись по зрительному залу, приставали к зрителям с провокационными вопросами вроде: "А что ты делал в застойные годы? " и выволакивали пожилых людей, подозреваемых в сталинизме и брежневизме, на сцену на всеобщее посмешище. Актеры были одеты в грязные и вонючие костюмы, символизировавшие прошлую эпоху. От зловония многим зрителям становилось дурно. Их под улюлюканье актеров выводили из зала. А кто-нибудь из актеров назидательно вопил: "А каково было вашим жертвам?! ". 
Пьеса охватывала все основные вехи советской истории, начиная Октябрьским переворотом и кончая перестройкой. Начинался спектакль сценой в Смольном. Ленин с соратниками бежал по коридору. Навстречу шел Сталин. Ленин остановился на миг, спросил у Троцкого, указывая на Сталина, что это за бандитская морда. Троцкий сказал: "Шляются тут всякие! ". Сталин сверкнул желтыми глазами, закурил трубку и проворчал с акцентом: "Погодите, я вам покажу, где раки зимуют!". В следующей сцене изображалось совещание вождей партии. Ленин полулежал в гробу, окруженный учениками и соратниками. Среди них крутились Хрущев, Горбачев, Сахаров, Ельцин. Обсуждались меры по перестройке всего того, что еще не начали строить. Рыков предлагал передать власть Советам, выбирать из двух кандидатов. Каменев предлагал разрешить несколько партий. Зиновьев предлагал ограничить функции партии идеологическим воспитанием трудящихся. Тухачевский предлагал уничтожить атомное оружие, а также ракеты ближнего, среднего и дальнего действия. Бухарин предлагал распустить колхозы и перейти на фермерское хозяйство, как в США, Он уверял, что один фермер с семьей будет производить больше, чем колхоз из трехсот человек. На вопрос, что делать с высвободившимися людьми, Бухарин посоветовал послать их учиться. Вдруг на сцену вбежал Сталин с сообщниками, среди которых, помимо известных сталинистов, фигурировали также Брежнев, Черненко, Громыко, Гришин, Робеспьер, Марат, Кромвель, Маоцзедун, Хомейни и даже Гитлер. Сталин запихнул Ленина в гроб и заколотил крышку гроба огромными гвоздями. Ленин еще долго кричал из гроба, что Сталин груб, что он захватил слишком большую власть над партией, что его надо снять с поста генсека. А Сталин спокойно сел на гроб и закурил трубку. Робеспьер вместе с Берией вкатил на сцену гильотину и начали рубить головы ленинской гвардии. Головы катились со сцены в зрительный зал. Как потом писали газеты, хотя все знали, что головы были не настоящие, зрители получили удовольствие от поразительной правдоподобности изображения духа эпохи. По рядам в это время бродили вонючие артисты, собирая подписи под требованием напечатать "Архипелаг ГУЛАГ". 
Потом изображались коллективизация и индустриализация. На сцене валялись трупы. Их время от времени убирали и снова заваливали сцену трупами, С колхозников сдирали шкуру, причем - по три раза, как того требовала пословица. Заводы и машины складывали из трупов. Рабочих через каждые пять минут расстреливали. Все это делали Сталин и его подручные. 
В следующем действии изображались предвоенное время и война. Сталин обнимался с Гитлером, договаривался о разделе Европы. Чтобы доказать Гитлеру свою дружбу, Сталин приказал арестовать и расстрелять всех офицеров, генералов и маршалов Красной Армии, за исключением самых глупых. Началась война. Сталин спрятался под землю, плачет, дрожит от страха, кричит "Братья и сестры, спасите меня!". Армия в панике. Один генерал Власов хочет спасти Россию. Просит Гитлера разрешить ему освободить Россию от большевиков. Гитлер, однако, не доверяет патриоту Власову и терпит поражение. Узнав об этом, Сталин вылезает из-под земли, присваивает себе плоды победы и опять принимается за старое - за аресты и расстрелы. Не известно, чем бы это кончилось, если бы не появились Хрущев и Горбачев. Они начали произносить разоблачительные речи. Сталин стал корчиться и упал бездыханным. Всеобщее ликование. По сцене и по залу стали бегать хрущевцы с кукурузными початками. Но недобитые сталинисты во главе с Брежневым остановили праздничное ликование. Все замерло. Сцена и зал погрузились во тьму. Это продолжалось полчаса. Газеты потом писали, что это было самое сильное место не только в спектакле, но и в советской драматургии вообще. В зале царила такая тишина, что не было слышно даже жужжания мух, - они все сдохли от скуки в предыдущих действиях. Наконец, вспыхнул ослепительный свет. Началась перестройка, Появился Горбачев в облике Петра Великого и начал прорубать окно в Европу. 
Члены комиссии с большим трудом досидели до конца представления. Но спектакль все же рекомендовали для показа иностранцам. При этом они руководствовались установкой, высказанной Корытовым. - Спектакль, конечно, спорный, мягко говоря, - сказал он. - Но что является главным для нас на данном этапе? Провести определенную политическую линию с учетом конкретной исторической обстановки. Спектакль этот не для наших людей, а для иностранцев. Наши люди добровольно такое дерьмо смотреть не будут, а за деньги тем более. Иностранцев же хлебом не корми, только дай в нашем мусоре покопаться. А показывая тот спектакль иностранцам, мы одним выстрелом трех зайцев убиваем. Во-первых, валюту получаем. Во-вторых, демонстрируем критическое отношение к язвам прошлого. В-третьих, допускаем неслыханную ранее свободу творчества. А в подлинной исторической правде и подлинном творчестве иностранцы меньше всего заинтересованы. На подлинное нужны гении и время. У нас нет ни того, ни другого. Гениев, впрочем, мы нашли бы. Но ведь гении всегда идут не в ногу с нашими установками. 

Пошел ты в жопу! 

Не успели члены комиссии очухаться от "Кровавого колеса", как пришлось ехать на просмотр нового фильма, созданного в условиях полной свободы творчества. Фильм назывался "Пошел ты в жопу!". Само это название произвело сенсацию в мире искусства и его поклонников. Еще не посмотрев фильма, критики объявили его самым выдающимся шедевром за всю историю советского кино. Глядя фильм, члены комиссии не знали, как реагировать на него. Это был действительно шедевр, но шедевр бездарности, пошлости, скабрезности, хамства, распущенности и претенциозности. - Такие помои мне еще ни разу не приходилось хлебать, хотя я просмотрел сотни плохих фильмов,- шепнул Корытову представитель культурных учреждений, - Из устаревших западных достижений взято все самое худшее. Все это перемешано хаотически. Плюс к тому порнография, идиотизм, идейное убожество. Одним словом, не просто плохо, а мразь. - Превосходно, - шепнул в ответ Корытов. - Пусть мразь, лишь бы не настоящий шедевр. Передайте товарищам, что фильм дрянной, но вполне в духе перестройки. Будем хвалить. 
Услышав установку Корытова, члены комиссии успокоились и слились в своих реакциях со зрителями. А те после каждой пошлости, нелепости и скабрезности разражались бурными аплодисментами. Особенно сильно аплодировали, когда показывались голые женщины и постельные сцены. Фильм кончился восклицанием главного героя, обращенным к секретарю обкома партии: "Пошел ты в жопу!". В зале после этого поднялся рев восторгов. Аплодировали стоя. На сцену вызывали создателей фильма. Их засыпали цветами. После просмотра состоялось обсуждение фильма. Пару слов попросили сказать Корытова. Тот сказал, что фильм можно посылать на кинофестиваль в Канны. Вы это серьезно? - спросил Корытова представитель культурных учреждений, когда комиссия покинула киностудию. - Вполне, - ответил Корытов. - На Западе смотрят на нас, как на дикарей. Если мы начинаем делать что-то похожее на них, они начинают похлопывать нас по плечу и награждать премиями наше запоздалое дерьмо. А если уж делать дерьмо, то в этом отношении мы можем перегнать Запад в два счета. Одним словом, додермим и передермим Запад в культуре, - вот наша установка на данном этапе. - Вы правы. С такой установкой мы справимся. А на создание настоящих шедевров нужно время. Да и как определить, что есть шедевр?! И ко всему прочему, наша эпоха вообще есть эпоха торжества посредственности и уродства. Но все-таки немного грустно. Ведь делали же у нас фильмы, потрясавшие весь мир! - Когда это было?! Во времена культа личности. Тогда люди еще верили в идеалы, на Запад не зарились. И вообще... 
Корытов не докончил мысль, но всем было и без слов ясно, что он переживал. В гостинице собрались в комнате Корытова, основательно выпили и проговорили чуть ли не до утра. 

Пятый маршрут 

Следующий маршрут наметили в Дом Престарелых, Похоронный комплекс, монастырь и действующую церковь. Объединяя эти заведения в нечто единое, руководствовались не только их территориальной, но и жизненной близостью: старики готовятся на тот свет и задумываются о душе и загробной жизни, кладбище и церковь испокон веков были неразделимы. 
Комиссия осталась чрезвычайно довольна тем, в какой вид попы привели монастырь за удивительно короткий срок. Настоятель дал роскошный обед в честь комиссии. На обеде он произнес речь, в которой говорил о росте числа желающих постричься в монахи и учиться в семинарии, о тяге комсомольцев и даже членов партии к религии, с одной стороны, и об интересе священнослужителей к марксизму-ленинизму, с другой стороны, о перестройке церкви, о готовности профессоров семинарии читать бесплатно лекции по истории религии в антирелигиозном музее. Корытов в ответной речи призвал служителей культа начать борьбу против тлетворного влияния отрицательных сторон западного образа жизни на советских людей, некритически заимствующих их вместе со сторонами положительными.- Эти ребята не подведут, - сказал. Корытов своим коллегам, когда они покинули гостеприимный симбиоз веры и безверия. 
В действующей церкви комиссию встретила туча откормленных попов. Их сытые, лоснящиеся физиономии источали самодовольство и уверенность в завтрашнем дне. Они были одеты так, будто все были митрополитами и патриархами. - Вот это маскарад, - шепнул представитель профсоюзов представителю ГБ. - Любой за патриарха сойти может. Они и до революции так роскошно не одевались. - Церквушка малюсенькая, а попов как в Ватикане, шепнул в ответ представитель КГБ. - А мы против бюрократии боремся. "Попов это не касается, - сказал Корытов. - У нас церковь отделена от государства. - И слава богу, - сказал представитель профсоюзов. - Если ее присоединят к государству, то от попов прохода не будет. Неужели все-таки бог существует?! - Если бы существовал, то таких безобразий не допустил бы. 
Комиссия посоветовала попам во время посещения церкви иностранцами устраивать образцово-показательные крещения младенцев, свадьбы, похороны и прочие обряды. Родители младенцев могут быть членами партии, новобрачные комсомольцами, покойники - бывшими партийными работниками. В этих случаях будет убедительнее выглядеть свобода религии. И вообще, церковь вполне может теперь работать рука об руку с идеологией и пропагандой. Корытов пообещал помочь попам издать материалы, касающиеся гонений на церковь в сталинские годы. Попы попросили принять суровые меры в отношении церковных диссидентов, критикующих перестройку церкви и создающих еретические группы вне православной церкви. Свобода религии не есть свобода внутри религии. 
В Доме Престарелых для комиссии показали концерт самодеятельности. Старики орали современные шлягеры, тряслись и кривлялись так, как будто им было не больше двадцати лет. Директор Дома пояснил, что старики, как оказалось, самой природой предназначены для новых веяний: ни трясутся, корчат гримасы и скулят именно от старости. Если их подкрасить, приодеть и вколоть укольчики, то из них можно создать молодежный рок-ансамбль похлеще тех, что гремят в Москве. 
После концерта группа старых большевиков вручила Корытову предложение с просьбой передать его лично Михаилу Сергеевичу, Предложение заключалось в том, чтобы вывозить саркофаг с Лениным за границу и показывать его там за большие деньги. Тем самым будет поступать валюта, необходимая для перестройки. Старики при этом ссылались на то, что мумии египетских фараонов возят по всему миру и "зашибают большие деньги". А ведь Владимир Ильич сделал для освобождения человечества побольше, чем какой-то Рамзес или Аменхотеп. 
В Похоронном комплексе членов комиссии сразу же усадили за стол. Хотя они уже набили животы в монастыре, устоять перед похоронной трапезой не смогли, настолько она выглядела соблазнительно. Заведующий Комплексом заверил Корытова, что новое руководство Комплексом исправило ошибки предшественников. Теперь труженики загробного мира будут уверенно претворять в жизнь установку Партии и Правительства на ускоренное развитие без всякого жульничества, используя скрытые резервы. В частности, они заключили договор с Домом Престарелых. Теперь обитатели Дома предоставляют свои тела для захоронения в Комплексе, а не на деревенских кладбищах. Ведутся аналогичные переговоры с психиатрической больницей и "Атомом". Есть, конечно, трудности. Продуктивность Комплекса сдерживается бюрократами учреждений, поставляющих Комплексу сырой материал. Большие надежды труженики загробного мира возлагают на развитие деловых контактов с западными компьютерными фирмами. Комплекс намерен наладить производство гробов с компьютерами, которые будут поддерживать постоянную температуру и влажность в гробовом салоне, и покойники будут сохраняться в свежем виде по крайней мере сто лет. Слух об этом уже распространяется в городе. Поступили заявки на компьютеризованные гробы от тысяч граждан. Тут открывается еще одна соблазнительная перспектива: если такие гробы продавать со скидкой или даже выдавать бесплатно, то миллионы граждан согласятся сократить пенсионный период до минимума. Тем самым мы остановим процесс старения общества и сэкономим государству миллиарды рублей за счет пенсий и облегчим жилищные проблемы. 
Вечером членов комиссии пригласили на Суд Истории, организованный по инициативе Дома Престарелых и обкома комсомола. 

Суд Истории 

Установку Москвы на восстановление исторической правды в Партграде истолковали именно так, как того и хотели в глубине души в Москве, а именно - как установку врать по-новому, Вспомнили о том, что Партград когда-то назывался именем Троцкого. Обратились в Москву с просьбой вернуть это имя городу, но Москва посоветовала подождать. Надо сначала как следует проэксплуатировать реабилитацию Каменева, Зиновьева и Бухарина. Когда сенсация по этому поводу на Западе сойдет на нет, тогда им можно будет подбросить новый материальчик для шумихи. А пока займитесь Бухариным, приказали из Москвы. И в Партграде поднялась волна конференций по Бухарину. Возникло даже особое неформальное общество бухаринцев. Оно выпустило брошюру, из коей явствовало, что Горбачев просто позаимствовал идеи перестройки у Бухарина. Руководителей общества пригласили в обком партии и попросили умерить пыл. - Что же получается, товарищи, - сказали бухаринцам. - Тогда еще только начинали строить, а уже о перестройке говорили? А не рановато ли? И товарищ Горбачев может быть кое-что новое по сравнению с Бухариным сказал? 
Бухаринцы пообещали внести исправления в историческую правду. В связи с этой историей возник анекдот. На том свете встретились Хрущев и Брежнев. Они спросили друг друга, строили ли они что-нибудь. Получив отрицательный ответ, они изумились: так что же перестраивают горбачевцы?! 
Помимо общегосударственной правды в Партграде начали восстанавливать правду местную. Стали искать подходящих кандидатов. Выяснилось, что все вожди области вплоть до Сусликова и Крутова были отъявленные мерзавцы. По их приказам были загублены сотни тысяч невинных жертв, прежде чем они сами стали жертвами террора. К тому же почти все они были нерусские. Остановились в конце концов на некоем Иванове, которого расстреляли как бухаринца, хотя он никогда не встречался с Бухариным и политикой вообще не занимался, как он сам заявил на суде. В наказание за это ему и приписали принадлежность к троцкистско- бухаринскому блоку, Этого Иванова и сделали невинной жертвой и идейным противником сталинизма. Его именем назвали улицу города, издали его биографию и установили памятник. Потом выяснилось, что он возглавлял ЧК, затем - ГПУ и НКВД в области и был расстрелян за чрезмерное усердие в уничтожении "врагов народа". Но об этом писать не стали. 
В Доме Престарелых разыскали одного нераскаявшегося сталиниста. Старик оглох, ослеп и впал в полный умственный маразм. Над ним решили устроить образцово-показательный Суд Истории. Отобрали на роль судей молодых людей с университетским образованием, ставших теоретиками и апологетами перестройки. Суд проводили в помещении драматического театра, иллюстрируя исторические экскурсы судей театральными представлениями. Зал был набит битком. Суд показывали по телевидению. Судьи под неумолкающие аплодисменты собравшихся мужественно обличали "недобитого культиста" в жутких преступлениях, совершенных в сталинские годы. Его обвинили, в частности, в зверском убийстве товарища Иванова, о котором упоминалось выше. Старик на каждый вопрос, обращенный к нему, и на каждое обвинение кивал головой и бормотал что-то невразумительное. Какая-то пожилая женщина вякнула было, что это суд ей напоминает сталинские процессы тридцатых годов, только с обратным знаком. На нее обрушились всем залом, и ее вывели милиционеры за нарушение порядка. Председатель Трибунала Истории заявил, что в лице этого нераскаявшегося сталиниста тут судят всю сталинскую эпоху. 
На другой день выяснилось, что по ошибке на Суд Истории привезли совсем не того старика. Судимый оказался жертвой сталинизма, отсидевшей в лагерях более двадцати лет. Но дабы не пострадала историческая правда, этот факт гласности не предали. И никто на этом не настаивал. Партград жаждал освободиться от прошлых грехов и двигаться в будущее с чистой совестью. 

Шестой маршрут 

Для показа иностранцам либерализации режима наметили посещение исправительного лагеря строгого режима, известного во всем мире благодаря уцелевшим жертвам сталинизма и диссидентам. В сталинские годы лагерь был одним из крупнейших в стране. При Хрущеве он опустел и был почти полностью разрушен. При Брежневе его частично реставрировали. Содержали в нем главным образом политических заключенных. Самых отпетых уголовников содержали в нем лишь для терроризирования политических. С началом перестройки часть политических выпустили, а других распределили по обычным лагерям. И лагерь снова опустел.
Представитель КГБ предложил устроить в брошенном лагере музей сталинского и брежневского террора наподобие Дахау и Бухенвальда. Идея такого музея наверняка найдет отклик во всем мире. Посыпятся пожертвования. Бывшие узники лагерей и члены семей погибших завалят музей материалами и экспонатами. В центре лагеря надо водрузить памятник жертвам террора. Отличная идея,- сказал Корытов. - Только палку перегибать не следует. Наше прошлое - не одни провалы и преступления. Мы все-таки стали сильнейшей державой мира. Какую войну выиграли. Спасли человечество от фашизма. В космос первыми вышли. Не все же в лагерях сидели. Был же трудовой героизм. Был энтузиазм. Были репрессии. Были преступления, ошибки. Но нельзя же сводить к ним нашу великую историю. Председатель партградской комиссии подхватил мысль Корытова и развил ее далее. Он предложил вообще на территории лагеря сделать филиал краеведческого музея, в котором несколько стендов посвятить репрессиям в сталинские и брежневские годы. 
После продолжительной дискуссии комиссия нашла более целесообразным отвести под прошлые репрессии один зал в уже существующем музее в самом городе. Это будет удобнее для иностранцев и много дешевле. 
Решив проблему лагеря наилучшим образом, перешли к другому объекту маршрута - к психиатрической больнице. Партградская "психушка" тоже имела дурную мировую славу. Сам тот факт, что ее разрешено посещать иностранцам, должен произвести сильное впечатление на Западе. Расположена она всего в получасе езды от центра. Внешне она выглядит вполне прилично, не хуже западных заведений того же рода. Никаких диссидентов, подвергаемых принудительному лечению по политическим мотивам, там уже нет. Их всех выпустили на свободу или перевели в другие больницы. Содержащиеся в больнице пациенты все являются стопроцентными медицинскими сумасшедшими, и любые западные эксперты могут это подтвердить. 
Но радость членов комиссии была непродолжительной. Они увидели, что больница была переполнена психами, свихнувшимися на перестройке. Если дать иностранцам поговорить с обитателями больницы, у них может сложиться ложное впечатление, будто тут содержатся искренние сторонники перестройки. Пойдут слухи, будто консерваторы в Партграде захватили власть и готовят контрреволюцию снизу в противовес горбачевской революции сверху. 
Выход из затруднения нашли такой. Одно отделение больницы решили вообще освободить от больных и устроить в нем клуб для бывших жертв карательной медицины, выпущенных на свободу. Иностранцы из бесед с ними убедятся сами в том, что эти жертвы суть нормальные сумасшедшие, и распространят слух, будто прежние слухи на счет карательной советской медицины были сильно преувеличены. 
В маршрут включили также встречи иностранцев с зелеными, патриотами и демократами. Зеленые как раз начали борьбу за спасение трясины. Они установили, что с осушением трясины в области исчезнут мухи, комары и оводы. В результате птицам нечем будет питаться, и они вымрут или эмигрируют на Запад. И тогда расплодятся те же мухи, комары и оводы, но уже в таких количествах, что людям житья не будет, и они вымрут или эмигрируют на Запад. В дискуссиях с зелеными иностранцы получат неповторимую возможность проявить свой гуманизм и чувство ответственности за судьбы насекомых. 
Патриоты поняли москвичей с полуслова и во всем согласились с ними, кроме одного пункта: отношения к евреям. Комиссия попросила патриотов не обнажать свой антисемитизм открыто. Но патриоты заявили, что без явного антисемитизма никакого русского национализма не получится. А тайный антисемитизм выродится в явную русофобию. 
С демократами произошел курьез, о котором стоит рассказать особо. 

Посткоммунистическая эра 

Слухи о том, что на Западе решили считать наступившую эпоху полным крахом коммунизма и началом посткоммунистической эры, дошли и до Партграда. Рядовые партградцы остались равнодушными к ним. Им было безразлично, как называется то свинство, в котором они жили испокон веков и обречены жить до скончания века - крепостничеством, военным коммунизмом, развитым социализмом или посткоммунизмом. Они с ускорением, но со все меньшей эффективностью рыскали по городу и его окрестностям в поисках съестного, глушили "горбачуху" и били морды перестройщикам, консерваторам и друг другу. Намерение Запада освободить их от оков коммунизма было им так же чуждо, как и намерение перестройщиков улучшить коммунизм. 
Зато интеллектуалы с головой окунулись в дискуссию на эту тему. А что им оставалось делать?! Политические анекдоты были все рассказаны. Перестроечные анекдоты вызывали скуку. Все язвы коммунизма были разоблачены. Вся прошлая советская история была оплевана и замазана грязью настолько, что уже и плюнуть некуда было. "Горбачуха" утратила былую силу, - к ней привыкли и пили с отвращением. Вот в этот идейно-критический момент Запад и подбросил мыслящей элите Партграда животрепещущую тему: как организовать жизнь в области после того, как коммунизм совсем исчезнет? 
Возглавили это интеллектуальное движение демократы. Как раз перед приездом московской комиссии они обратились в областной Совет с требованием (не с просьбой, а именно с требованием!) предоставить им помещение для проведения конференции на означенную тему. На этой конференции они собирались сказать во всеуслышание свое: "Есть такая партия!". 
В облсовете впали в панику. Обратились за советом в обком партии. Там сначала послали их "на...". Мол, вы теперь высшая власть, вы и решайте. Лишь после того, как председателя облсовета свезли в больницу с обширным инфарктом, Крутов и Горбань пошли навстречу будущему парламенту. Горбань предложил предоставить под конференцию пустующий барак бывшего лагеря для политических заключенных или аналогичную палату психиатрической больницы. Крутов сказал, что на Западе это могут неверно истолковать, и предложил провести конференцию в помещении цирка, которое пустовало в связи с гастролями цирковой труппы на Западе. Предложение Крутова приняли, покатываясь от хохота. Сожалели только о том, что клоуны Ванюшка и Петюшка тоже укатили на Запад. А то во время конференции "посткоммунистов" можно было бы чередовать номера клоунов с речами ораторов. Потребует, например, какой-то демократ приватизировать средства производства. После его речи на арену в слезах выходит Ванюшка, везет на тележке надутого резинового слона. Петюшка спрашивает его, в чем дело. Тот отвечает, что в цирке идет приватизация, и ему выдали слона в собственность. А чем его кормить, если сам перебивается с хлеба на воду? А где его держать, если у самого квартирка, ноги вытянуть нельзя? Петюшка утешает Ванюшку и советует ему складывать слона, Ванюшка вытаскивает затычку из слона. Из того выходит воздух. Ванюшка складывает слона и прячет в карман. В городе после этого неделю смеялись бы все до слез. 
Комиссия в полном составе отправилась на конференцию. Ее появление было встречено аплодисментами. Корытова пригласили сесть в президиуме рядом с председателем. На повестку дня конференции был поставлен один вопрос: перспективы коммунизма в переживаемую эпоху. Глава демократов, открывая конференцию, сказал, что на Западе сейчас приобретает силу мнение, будто коммунизм терпит крах, будто начинается посткоммунистическая эра. Задача конференции - обсудить, насколько это мнение соответствует реальности. 
Начались выступления. И тут партградские интеллектуалы показали, что они не зря учились в советских школах, институтах и университетах, не зря сдавали экзамены по марксизму-ленинизму, не зря прошли школу жизни в советских коллективах. Они единодушно говорили, что сам факт разрешения конференции на такую тему красноречиво свидетельствует о силе и прочности коммунизма, о его способности развиваться в направлении демократии, Ораторы осудили преступления и ошибки сталинского периода, смело и бескомпромиссно обрушились на Брежнева и его мафию, пересказали речи Горбачева и прочих энтузиастов перестройки, пересказали газетные и журнальные статьи столичных трепачей. Что касается социально-политического строя и экономики посткоммунистической эры, то ораторы поддержали "платформу" демократов и "парламентской оппозиции". 
После конференции Корытов встретился с Крутовым и Горбанем. О посткоммунистах он сказал, что за ними надо глядеть в оба. Люди они грамотные. Из них можно укомплектовать всю пропагандистскую сеть области. Но они способны на любую пакость. Перед иностранцами они начнут выпендриваться. Ради похвалы на Западе они мать и отца продадут, а не то что идеалы коммунизма. С ними надо провести индивидуальную воспитательную работу. Дать им понять, что не все коту масленица, придет и Великий пост. Мы и без них проживем. Кроме того, надо особое внимание теперь обратить на неформальные объединения и движения, которые гораздо важнее для укрепления морально-политического единства нашего общества, а именно на такие: общество ветеранов Отечественной войны, союз ветеранов войны в Афганистане, общество комсомольцев 30-ых годов, общество активистов колхозного движения, общество ударников пятилеток, народные дружины. Одним словом, возможности тут огромные, и их надо использовать. 
Говоря так, Корытов ощущал себя действительно эмиссаром революции, но не этой демагогической "революции сверху", поднятой в средствах массовой информации на Западе и отчасти у нас самих, а той, которая началась в октябре 1917 года и завоевания которой оказались под угрозой в нынешнюю газетную "революцию". 

Седьмой маршрут 

До революции область в изобилии производила мясо, масло, овощи, фрукты и хлеб, в общем - была отсталой сельскохозяйственной. После революции все это исчезло, и область поэтому стала считаться передовой промышленной. Хотя сельское хозяйство области во всю советскую историю находилось в жалком состоянии, Портянкин, Сусликов и Маоцзедунька стали Героями Социалистического Труда за успехи в его развитии. Маоцзедунька прошла путь от рядовой колхозницы до заведующего сельскохозяйственным отделом обкома партии исключительно благодаря тому, что руководимые ею участки сельского хозяйства и затем все оно постепенно приходили в упадок. К моменту описываемых событий оно дошло до предела деградации. И Маоцзедунька высказалась решительно против поездок иностранцев в деревню. Но ее вдруг осенило. Она вспомнила свою тетку, которая разводила кроликов и успешно торговала ими на колхозном рынке. - У нее мешки набиты деньгами, - сказала Маоцзедунька, описав тетку как отъявленную спекулянтку.- Если сдать ей в аренду большой участок земли и позволить нанимать помощников, она кроликами всю область завалит, Кролики плодятся быстро, как кролики. Через пару месяцев от них житья не будет, как в Австралии в свое время. На кроличьей базе тетка построит птицеферму и свиноферму, а там и за коров возьмется. Ей только мешать не надо. Она в два года подымет животноводство в области на уровень мировых достижений. И город будет обеспечен мясом по горло. Отличная мысль, Евдокия Тимофеевна, воскликнул Корытов. - Пусть твоя тетка подымает сельское хозяйство. Пусть будет первым советским фермером американского образца. Пусть богатеет, лишь бы мясо в магазинах появилось. Пусть кролики, пусть хоть бы кошки, лишь бы мясо. Откроем для нее свой магазин. А иностранцев будем водить в ее магазины и возить на ее ферму. Дорогу туда отремонтируем. 
Вечером провели время на даче у Маоцзедуньки. За ужином вспоминали хрущевскую перестройку. Вспомнили о председателе колхоза, посланце Москвы, трагически погибшем в те героические годы. 

Притча о председателе колхоза 

Произошло это в первые годы правления Хрущева. Решило высшее руководство перестроить работу колхозов, повысить их продуктивность и улучшить жизнь колхозников. Послали в колхозы из городов добровольцев в качестве председателей. Дали им кредиты и повышенные полномочия. Большинство таких посланцев быстро приспособилось к обстоятельствам и извлекло из них для себя пользу. Были, однако, среди них и идеалисты, поверившие в наступление новой эры, Один такой Посланец-идеалист оказался в Партградской области. 
Перед войной этот Посланец окончил институт. В войну ушел добровольцем на фронт, дослужился до командира батальона, был трижды ранен, награжден многими орденами. После войны работал инженером в Сибири. Награждался за трудовые подвиги. Наконец, был назначен на важный пост в министерстве и зажил сытной жизнью столичного чиновника. Пошли бумаги, заседания, доклады, отчеты. Стали редеть волосы, появилось брюшко. А в душу стала закрадываться тоска: за что, спрашивается, боролись?! В этот психологически кризисный момент партия бросила клич: работники контор - в деревню! Он первым откликнулся на него. Жена отказалась ехать с ним, и он с ней развелся. Он попросил направить его в самый бедный колхоз, в самую глушь. И его послали в Партградскую область. Он отказался от всяких привилегий, поклявшись улучшать свои личные жизненные условия только вместе со всеми колхозниками. 
Началась реальная жизнь. Кредиты оказались ничтожными, а полномочия призрачными. Все попытки Посланца поднять производительность труда колхоза разбились о полное равнодушие колхозников и скрытое сопротивление начальства. Колхозники над ним издевались, используя послабления для того, чтобы увильнуть от работы, заняться личным хозяйством, съездить в город на рынок. Начальство, одобряя на словах инициативу, фактически сводило ее на нет. Посланец начал выпивать, По пьянке женился. Жена оказалась оборотистой, и скоро дом председателя стал полной чашей, Жена взяла в свои руки закулисную колхозную жизнь. В колхозе началось твориться такое, что анонимные письма и открытые жалобы потоком пошли в органы власти и газеты. И Посланцу, как писали газеты, колхозники отказали в доверии, не выбрав его председателем. Придя домой после собрания, Посланец надел выходной костюм со всеми орденами, изорвал в клочья партийный билет и повесился. 
Посланца решили считать жертвой "недобитых сталинистов". Корытов посоветовал увековечить память о нем, назвав его именем колхоз и установив там памятник ему. Вспомнили также о Перестройщике. Обсудили, не стоит ли и из него сделать жертву консерваторов. Корытов посоветовал подождать. Маоцзедунька намекнула, что ждать опасно, так как из Перестройщика могут сделать жертву реформаторов, а не консерваторов. Корытов сказал, что именно поэтому надо подождать. Маоцзедунька мигом протрезвела и замерла с широко разинутой пастью. 

Последний маршрут 

Наконец добрались до приватизации. На первых порах комиссия пришла в замешательство: частные предприятия возникали и исчезали в течение считанных дней, и выбрать какое-то из них с надеждой на стабильность было просто невозможно. В большинстве случаев частники исчезали за тюремной решеткой. Лишь немногие избегали такой участи, а именно те, кто заблаговременно сворачивал дело и с чемоданом денег удирал из города. Процветал лишь туалетный концерн. Его и решили превратить в образцово-показательное частное предприятие. 
В туалете членов комиссии встретили, как говорится, по высшему разряду. Дали посидеть на современных западных унитазах, причем бесплатно. Посадочная поверхность унитазов была сделана из синтетического материала, принимавшего форму зада. Корытов сказал, проведя целых полчаса в кабинке для особо почетных посетителей, что ему еще никогда в жизни не доводилось испытывать такое удовольствие от сидения. Не только система испражнения, но и мозг работали с поразительной ясностью. По выходе из кабинок всем членам комиссии выдали в подарок по куску немецкого мыла и по рулону ароматизированной туалетной бумаги. Потом администратор туалета, одетый в черный фрак, предложил гостям познакомиться с новинками зарубежного интимного туалета. Гости по одному уходили с администратором вглубь помещения через дверь, замаскированную под зеркало. Через некоторое время они появлялись обратно, Их глаза блудливо бегали по сторонам. Мужчины виновато застегивали брюки, а женщины поправляли юбки и кофточки. - Если нас все так работать будут, сказал Корытов, - то мы через несколько лет не только догоним Запад в экономическом отношении, но и перегоним.- Но лучше не перегонять, - сказал представитель КГБ, - Почему? - А тогда наша голая задница всем видна будет. 
По выходе из туалета произошел забавный казус. Группа пожилых людей, принявшая членов комиссии за американцев, вручила им письмо Президенту Рейгану. В письме они просили Президента помочь им отремонтировать канализацию и вставить стекла в подъезде, выбитые пьяными хулиганами. 

Чрево Партграда 

После туалета комиссия направилась на колхозный рынок. Дорогой заспорили о том, почему рынок называется колхозным, хотя торгуют на нем в основном частники. Решили переименовать рынок в кооперативный и присвоить ему имя Бухарина. 
Вид рынка напомнил членам комиссии толкучку самых мрачных лет советской истории. Бродили грязные, обросшие щетиной личности, высматривая, где и что можно стянуть. Валялись пьяные. Похожие на сказочных ведьм старухи торговались с забулдыгами, менявшими тряпье на самогон. На прилавках лежали тощие пучки укропа и петрушки, скрюченные морковки, синеющие картофелины, куски фиолетового мяса, издающие зловоние кости. За прилавками на мешках восседали краснорожие не то бабы, не то мужики. От них за версту несло самогоном. - Да, это не "Чрево Парижа", - сказал Корытов, брезгливо зажимая нос. - Но все же хоть какое-то оживление экономики отрицать нельзя. 
Поинтересовались ценами. Корытов аж присвистнул, узнав, сколько стоил жуткого вида кусок мяса, которое не стала бы есть его собака. - Ого, сказал он. - Раньше за такие деньги целого быка купить можно было. - Так то когда было, - проворчала "колхозница". При царе. При культе личности. В застойный период. А теперича, милок, перестройка. Скажи спасибо, хоть еще есть. Члены комиссии несколько оживились около ларька, в котором продавался русский квас. От ларька исходил чад, какой раньше можно было унюхать у пивных ларьков. К ларьку стояла длинная очередь. Испив квасу, граждане крякали, вытирали рот рукавом. Глаза у них округлялись и вылезали на лоб. Покачиваясь и рыгая, они уходили на пустырь, где уже валялись их предшественники. Одни из них тут же падали сами. Более стойкие вновь становились в очередь, так как квас отпускался, согласно объявлению, лишь "по одной кружке на рыло". 
Члены комиссии тоже решили испробовать совсем было исчезнувшего в застойный период, но вновь возродившегося благодаря перестройке русского кваску. Толстомордая, хамского вида бабища рявкнула хриплым голосом, чтобы важных гостей пропустили без очереди, и приказала еле стоявшему на ногах помощнику напоить их "асобым очишшаным". Гости выпили по кружке и повеселели. После второй кружки они ощутили единство с народом и стали мочиться тут же у ларька. По дороге в гостиницу они беспричинно хохотали, обнимались, клялись в любви и дружбе и горланили старинные песни на новый рок-манер. 

Итоговый сон 

Корытову в эту ночь приснился прекрасный сон, Он увидел гигантское здание гостиницы "Илья Муромец", перестроенной в соответствии с новым статусом Партграда. В гостинице теперь было двести этажей. Каждый этаж был высотой в полметра. Шириной тоже. Номера имели вид ящиков, куда иностранные туристы заползали на четвереньках. На всю гостиницу был один туалет с одной сидячей и одной стоячей точкой, которые были прикреплены к потолку. В туалет стояла длинная очередь, хвост которой уходил в Новые Липки. В очереди рассказывали перестроечные анекдоты. - Почему такая очередь, - спросил Корытов, притоптывая голыми ногами от нетерпения. - Все государственные туалеты вышли из строя, сказали ему, - и туалетное дело монополизировали частники. А им экономически выгоднее держать один туалет на весь Партград. 
Чувствуя, что ему не дотерпеть, Корытов решил справить нужду у монумента Портянкина. Оглядевшись и убедившись, что за ним не подглядывают пенсионеры, он так и поступил. И сделал под себя. Проснулся на миг от ужаса по поводу содеянного, перевернулся на другой бок и уснул вновь. Теперь ему приснился Похоронный комплекс. К прессовальному цеху стояла очередь, такая же длинная, как в туалет. И в ней рассказывали перестроечные анекдоты. Корытов спросил, кто последний. Ему сказали, что живые стоят в очереди с другой стороны, а горбачевцев хоронят с ускорением. Корытов ринулся туда. По дороге заглянул в прессовальный цех, где покойников прессовали до размеров спичечной коробки. Рядом разместился частный магазин, где продавали миниатюрные гробики с американскими компьютерами. Узнав цену, Корытов ужаснулся: гробик стоил годовую зарплату работника ЦК среднего уровня! - А где же такие деньги достать?! - воскликнул он. - Нет денег - не помирай, - сказали ему. 
Тут же продавался русский квас. Корытов выпил кружку, отдал за нее пальто, костюм, очки и совсем еще новые подштанники. Почувствовав опять приступ естественной нужды, ринулся к монументу Портянкина. Все-таки нельзя к старым партийным кадрам относиться нигилистически! Но на сей раз его схватили пенсионеры и отвели в тюрьму. Там ускоренными темпами шла перестройка. Заключенные отказались от дорогостоящей охраны и перешли на самоохрану. Опустевшие лагеря передали в концессию западным фирмам, которые наладили там производство наркотиков, проституток, абстракционистов, демократов, народных депутатов и прочих атрибутов перестройки. Корытова немедленно выбрали президентом. Сделав от радости еще под себя, Корытов уснул спокойным сном эмиссара революции. 

Последний разговор 

Перед отъездом из Партграда Корытов встретился с Горбанем. - Тебе, Григорий Яковлевич, оказывается особое доверие. О том, что я тебе скажу, никому ни слова. Даже ни намека. Отвечаешь головой. Ясно? - Ясно, Иван Тимофеевич! На меня можешь полностью положиться. Не подведу. - Надо готовить замену Крутову. Нужен наш человек, железный, способный возглавить предстоящий поворот. Имеешь кого-то на примете? - Тупицын, второй секретарь горкома. - Знаю. Подойдет. Начнем его выдвигать постепенно. А Крутову надо помочь запутаться в личных делишках. Придет время - будем его судить за коррупцию, моральное разложение и авантюризм. А пока береги его, как зеницу ока. Не спугни преждевременно. - Это легче легкого. - Начинай подготовку к очистке области от всякой нечисти, накопившейся за эти годы. Во всех учреждениях и предприятиях следует создать секретные отряды из надежных людей. Взять с них подписку о неразглашении под страхом смертной казни. Если проболтаются, карать нещадно. Если журналисты и разоблачители сунут нос, не церемониться. Имей в виду, если что-то просочится на Запад, то... Понимаю!- Чистку будем проводить молниеносно, в одну ночь. Заранее подготовь список лиц, подлежащих изъятию. Распредели роли. Наметь формы и места изоляции. Будь готов в любую минуту начать операцию. Сигнал дадим в наиболее подходящий момент. - А Горбачев?! - Мы хотим заставить его самого начать поворот. Когда он скомпрометирует себя в глазах общественного мнения, уберем. А если не пойдет на это... - Все ясно, Иван Тимофеевич! Я свой долг коммуниста и патриота выполню, чего бы это мне ни стоило! Благодарю за доверие! 

Великая история 

В то время, когда объединенная комиссия занималась в Партграде проблемами, можно сказать, стратегического масштаба, во всех предприятиях и учреждениях города, во всех партийных, профсоюзных и комсомольских организациях, на всех уровнях системы власти и управления занимались проблемами меньшего масштаба, вплоть до отдельных личностей, окон, дверей, столов, плакатов, портретов, одежды, слов, улыбок, рукопожатий. Если бы всю интеллектуальную и творческую энергию, затраченную сотнями тысяч людей на все это, потратить на улучшение работы предприятий и учреждений области, то рывок вперед мог бы быть действительно грандиозным. Но коммунистическое общество организовано так и функционирует по таким объективным законам, что оно гораздо лучше справляется с проблемами имитации дела, чем с проблемами самого дела. К тому же формальная суета по поводу дела тут считается более важным делом, чем то дело, по поводу которого поднимается суета. Суета по поводу дела привычна и легко выполнима. Она не требует длительных усилий, риска и потерь. Она прекрасно выглядит в отчетах. Она приносит удовлетворение и явную выгоду гораздо большему числу людей, чем само дело. Причем, она дает результат сразу, а не в отдаленном будущем. А главное, она прикрывает и компенсирует практическую невозможность осуществления дела в том виде, как оно было задумано в высших органах власти. 
Так что все участники грандиозной суеты по поводу превращения Партграда в маяк перестройки делали свое дело с чистой совестью. В результате деятельности многих десятков тысяч людей были намечены сотни тысяч более или менее мелких мероприятий, которые в совокупности должны ввести в нужное заблуждение миллионы людей. Были составлены тонны документов. Они двинулись вверх, обрабатываясь должным образом, сокращаясь в объеме и обобщаясь на многочисленных ступенях социальной иерархии. Наконец они достигли штаба операции - Комиссии обкома партии. Здесь десятки чиновников из аппарата власти Партграда подготовили результирующий документ. Этот документ был передан главе Комиссии ЦК КПСС товарищу Корытову. Он зачитал его в течение четырех часов на объединенном заседании Объединенной Комиссии и руководящего актива области. Бурные аплодисменты собравшихся означали одобрение документа.

Прощание с Партградом 

Московская комиссия блестяще выполнила возложенную на нее миссию. Ясным солнечным днем москвичи покидали гостеприимный Партград. На площади Ленина они увидели нечто такое, чего еще никогда не было в видавшей виды человеческой истории. Облокотясь на мусорную урну, стоял маленький, но необычно толстый человек с физиономией, о которой в народе говорят, что ее за день на велосипеде не объедешь. Человек был дет в парадную форму генерала КГБ. На тротуаре перед ним лежала генеральская фуражка. Человек жалостным голосом вопил на всю площадь: "Подайте кто сколько может бывшему сталинскому палачу, загубившему тысячи невинных жертв!!! ". Прохожие горстями бросали монеты и даже бумажные денежные знаки в переполненную фуражку, 
Миновали колхозный рынок, переименованный в кооперативный. Даже через закрытые окна автобуса с кондиционером почувствовали квасное зловоние, исходившее из него. На мусорной свалке за рынком, слегка прикрытой щитами с перестроечными лозунгами и плакатами, увидели группу забулдыг, распивавших "горбачуху" и распевавших песни. 
Жизнь у нас всего одна. 
Горбачуху пей до дна. 
Кто-то сказал, что если бы результатом перестройки было бы только изобретение "горбачухи", то одним этим она была бы оправдана. 
Выпив, тяпнем по второй. 
Перестроим новый строй. 
Москвичи рассмеялись, услышав эти слова. В самом деле, еще построить как следует не успели, а уже перестраиваем. 
Третью тут же навернем. 
Все обратно повернем. 
Ну, это уж слишком. Горбачев сказал, что процесс перестройки необратим. Впрочем... 
Пусть все видят: не потух 
Наш исконный русский дух. 
Вокруг певцов и пивцов стояли стукачи и записывали в блокнотики крамольные слова. Корытов вспомнил пародию на послание Пушкина декабристам в Сибирь, услышанную от Горбаня: 
Товарищ, верь, пройдет она, 
Так называемая гласность. 
И вот тогда госбезопасность 
Припомнит наши имена. 
Вспомнил и радостно рассмеялся. Еще не все потеряно! Еще не потух наш здоровый русский дух! Рассмеялись и остальные, а чему, и сами не знали. 

Сбывшаяся мечта 

За огромный труд, проделанный по подготовке Партграда к открытию для иностранцев и превращению его в маяк перестройки, Сусликову вторично присвоили звание Героя Социалистического Труда. Таким образом, он получил право на бронзовый бюст в Партграде. Орденами Ленина были награждены Корытов и Крутов. Награды получили и другие члены комиссии и руководящие лица области. 
Сусликов отпраздновал награду в кругу семьи и близких друзей. Попробовав "горбачухи", которую ему привез в подарок Корытов, Петр Степанович тут же заснул за столом. Ему приснился самый радостный в его жизни сон. Он увидел родной Партград, переименованный в Сусликовград. Город представлял собою гигантскую, розовую и пышущую здоровьем Жопу. На ней золотыми буквами блестел фундаментальный постулат суслизма, ставшего государственной идеологией вместо марксизма: "Жопа первична, голова вторична". Поверх его высился бронзовый бюст Сусликова на гранитном пьедестале. На лысом лбу Сусликова красовалось знаменитое на всю Вселенную русское слово из трех букв, признанное главным словом для всех языков. В центре Жопы зияла черная дыра, через которую на Запад исторгалось все то дерьмо, которое накопилось в Партграде за все годы советской истории. Дерьмо исторгалось с тем самым ускорением, на какое и рассчитывали инициаторы перестройки. А на Западе с наслаждением глотали это дерьмо и прославляли перестройку и ее вдохновителей, - горбачевых, сусликовых, крутовых, корытовых, маоцзедунек. 

ЭПИЛОГ 

В "Интуристе" срочно подготовили путеводитель с призывным названием "Посетите Партград! ". В предисловии к путеводителю стояло следующее. "Если вы жаждете не зрелищ и развлечений, а расширить и углубить свои познания о буднях советской жизни и о происходящей в стране перестройке, поезжайте в Партград! Гостеприимные жители Партграда будут рады принять любых западных гостей. Они распахнут перед вами не только двери своих домов, но и души. Знаменитая русская душевность здесь ощущается особенно сильно. Между прочим, русское слово душить происходит от слова "душа", т. е. имеет ту же основу, что и слово "душевность". И монастырь вам покажут. Иначе зачем же его построили?! Покажут вам и действующие церквушки, не имеющие архитектурной ценности, но зато интересные как пример свободы совести (т. е. вероисповедания) в советском обществе. Хорошо откормленные и образованные попы объяснят вам, что такой свободы религии, как в Партграде, вы не увидите даже в самом Ватикане. И икрой вас накормят. И водкой напоят, - вы же не советские трудящиеся, а иностранцы. На вас принудительная трезвость не распространяется. Пейте на здоровье, сколько захотите! И расписные ложки, плошки и матрешки специально для вас из Москвы привезут. И с народом поговорить разрешат без всяких ограничений. И даже агенты ЦРУ и других западных секретных служб не будут разоблачаться и арестовываться. Даже наоборот, им будет оказана всяческая помощь в раскрытии всего того, что ранее считалось секретным. Спешите посетить свободный Партград - маяк перестройки". 
В конце 1988 года группа граждан одной западноевропейской страны решила посетить Советский Союз с намерением своими глазами посмотреть, как идет "перестройка", о которой так много говорят во всем мире. Они знали, что в Советском Союзе есть районы, доступ в которые иностранцам запрещен. К числу таких запретных мест относился город Партград. В советском консульстве членов этой группы спросили, где они хотели бы побывать. Они назвали Партград, будучи уверены в том, что им откажут. Но к их удивлению им разрешили. Они сообщили о полученном разрешении в прессу, что произвело мировую сенсацию. Многие советские эмигранты, сомневавшиеся в серьезности намерений горбачевского руководства, после этого поверили в них, подали прошения о разрешении посетить Советский Союз и начали скупать на барахолках копеечные тряпки с намерением осчастливить ими своих родственников и знакомых на их бывшей родине. Один известный диссидент, в свое время отсидевший в лагере строгого режима около Партграда пять лет и покинувший Советский Союз с намерением до последней капли крови и до последнего вздоха бороться против советского режима, устроил в помещении издаваемого им антисоветского журнала прием в честь членов очередной советской делегации. Преподнеся им букеты цветов, трижды обняв их и облобызав, он со слезами умиления заявил, что горбачевское руководство воплощает в жизнь чаяния диссидентов, и что разрешение западным туристам посетить Партград есть убедительное тому свидетельство. 
Первая группа иностранцев провела в Партграде неделю. По возвращении домой они напечатали восторженные статьи о том, что они увидели в Советском Союзе. Просматривая восторженные отзывы иностранцев о перестройке вообще и о Партграде в частности, начальник Партградского областного Управления КГБ товарищ Горбань сказал своему помощнику, что "этих идиотов на Западе надо слегка отрезвить, а то они там совсем перестанут нас бояться". 

Мюнхен, 1989г. 

Свернуть