20 января 2019  08:14 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Проза


 

Владимир Кабаков

 

Праздники

 

Пьеса в 3-х актах


Акт первый


Квартира в пригороде. Сергей просыпается на диване. Смотрит на часы. Садится и произносит цитату из «Дао – Де – Дзин», которая ему очень нравится: 
- Тот, кто знает – не говорит; говорящий не знает… (Комментирует для себя) – До чего же глубоко. По-русски – это какая–то невнятица, а вдумаешься по человечески – мудро… (смотрит на часы) - Ого. Уже десять часов. Опять проспал. Говорил же себе, что надо пораньше лечь спать… (Встает. Одевается и на ходу продолжает) - Правильно говорил полковник Скалозуб у Грибоедова о книгах: «Собрать бы их да сжечь!» 
Заправляет диван, выходит на кухню. Стук во входную дверь… 
Сергей – Входите, не заперто!(Входит Ирка с подружкой Таней) 
Ирка – Привет Поляков! 
Сергей, иронично – Привет птичка.(Целует её в щеку.) 
Ирка – Знакомьтесь. Это моя подруга Татьяна. Мы вместе учимся. (Тане) А это Поляков. Я тебе о нём много рассказывала. Смотри, осторожнее с ним… (Смеётся… Достаёт из сумки пакет) – Позволь незабвенный Поляков поздравить тебя с маленьким юбилеем. (Разворачивает пакет, вынимает пластинку и отдаёт Сергею). 
Сергей – Ого, Ириша. Это как раз то, что мне сейчас нравится. «Мотеты» Брукнера. У меня на них крыша едет. Особливо если после бессонной ночи. Я тебя Ириша за то и люблю, что ты умеешь подарки делать… 
Ирка, оглядывает кухню. – Слушай Поляков. А почему ничего нет для праздничного стола? 
Сергей – А я вот сейчас сажусь, и начинаю чистить картошку, а ты лапочка помогай. Скоро Лялька должна подойти. Она пораньше обещала… 
Стук в дверь. Сергей открывает и входит Лялька, с букетом цветов. 
Лялька – Поздравляю тебя Серёжа. (Вручает букет, целует) – А тут ещё.(Разворачивает пакет) Пуловер!. 
Сергей тут же одевает пуловер. Осматривается – Лялька! Ты просто волшебница. Ну, прямо как на меня вязано… (Целует Ляльку) – А как ты размер угадала? 
Лялька – Очень просто. По памяти!..(Все смеются) 
Сергей – Девчонки! Вы уж сами решайте насчёт праздничного меню, а я картошку чищу. 
Ставит пластинку и под торжественную музыку чистит картошку. Девушки, накинув полотенца и передники, начинают чистить лук, морковь и так далее…(Свет на сцене гаснет…) 

Снова квартира Полякова. Приходят гости: Рейкин с женой Анкой, Лопатин с женой Галкой, потом Афродитов с Линой, потом брат Сергея с приятелем и двумя девушками. Симон с гитарой. 
Все рассаживаются... 
Входит Попов. – Поляков! Можно тебя на минутку?. 
Сергей и Попов уходят в другую комнату. 
Попов – С днём рождения тебя, Серёга!. Я вижу у тебя настоящий праздник… 
Сергей – Проходи, раздевайся и принимай участие. Хочешь хорошо закусывать, участвуй в создании праздничного стола… 
Попов, перебивает – Я принёс тебе то, что ты просил… 
Сергей, прикрывая дверь – Ну-ка, ну-ка показывай… 
Попов проверяет дверь, отворачивается, вынимает что-то из-за пояса и отдаёт Сергею. 
Сергей разворачивает бумагу и держит на ладони… наган. 
Сергей – Ты не беспокойся. Как договаривались, отдам тебе через неделю. Патроны мне пообещали принести тоже… (Открывает платяной шкаф ключом и кладёт наган в карман пиджака.) 
Сергей – Ну пойдём. Я тебя со всеми познакомлю. 
Вводит Попова в столовую. 
Сергей – Внимание девушки! Виктор Попов. Недавний доблестный пограничник. Не женат. Рекомендую… 
Ирка – Поляков. У тебя сегодня музыка не та. Пойдём ко мне сходим, за пластинками. 
Сергей и Ирка уходят. На авансцену выходят Галя Лопатина и Лина. Закуривают. 
Галя – Поляков сейчас Ирку соблазнит... 
Лина, вздыхает – Он, похоже, никого не пропускает. (Делает паузу) А точнее его никто не пропускает… 
Галя, меняя тему – Лина, а где Юрка? 
Лина – А я не знаю. Я его прогнала… Вот попросила Афродитова привести меня сюда… 
Галя, с подтекстом – Понятно…Я знаю, что Афродитов в тебя со школьных времён влюблён. Ты не боишься, что он этот поход сегодня как аванс воспримет? 
Лина – Я знала это ещё в школе, но когда Юрка появился, то мне не до чужих любовей было. Кстати, ты помнишь, Афродитов у меня на свадьбе был? 
Галя – Помню его лицо, когда он на тебя смотрел… Я думала, что он мог и застрелиться там, если бы было из чего…Он тогда ещё напился… 
Лина – А сейчас его чувства мне совсем не опасны. У меня, к несчастью, другое на уме… 
Сергей и Ирка возвращаются… 
Галя, в сторону. – Быстро они управились… 
Сергей – Ну господа – товарищи, а теперь за стол. 
Лялька докладывает, что закуска в основном готова…( Все рассаживаются за стол.) 
Сергей, иронизируя напевает. - Пить будем, и гулять будем, а смерть придёт – умирать будем…(Смеётся) Кавалеры, ухаживайте за дамами. У всех налито? Я хочу на правах хозяина и именинника произнести тост. Можно?. 
Все – Можно, можно. 
Сергей – Я поднимаю бокал за вас, моих гостей, за возможность всех увидеть вместе. И, конечно же, за весну, которая обещает новые возможности…(Все смеются) Вы меня не так поняли. Я имел ввиду походы в тайгу…(Все снова смеются) 
Все выпивают и закусывают. 
Симон – Ну закуска первый класс, как в ресторане «Ангара», (все смеются) 
Сергей – Это наши девчонки – рукодельницы… Ну почему у нас многоженство запрещено? (Все смеются) 
Симон – Мне кажется, тебе просто грех жаловаться. (Встаёт) Ну теперь наверное и гостям слово сказать можно. (Оглядывает гостей). Мы все рады за тебя, Поляков, и, выпивая этот бокал, хочется пожелать всего того, что ты сам хотел бы себе пожелать: и интересных походов, и новых книжек по китайской философии, и новых побед на футбольных полях, и не только… (Смеётся и выпивает). 
Сергей - Это что за намёки! Мы с Лялькой!.. (снова смех) 
Рейкин – А я хочу алаверды…(Наливает рюмку водки.) – Я хочу рассказать одну историю. Мой знакомый, как-то попал сюда в пригород, ночью, провожая девушку. Ночевать его не оставили, а время двенадцать, автобусы ходят очень редко… А наше предместье известно своими хулиганами. На улице темно и страшно, хмель прошёл. Мой знакомый, университетский преподаватель, ничего тяжелее ручки в жизни не поднимал. А к нему из темноты вдруг подходят несколько парней угрожающего вида. Он понял, что бить будут, и тут вспомнил, как я ему про Полякова рассказывал. Вот он возьми и ляпни: Мужики, а я Полякова знаю! Так ребята и пальцем его не тронули, а проводили до остановки и даже мелочи на билет дали… И я хочу выпить за Полякова, За его героизм. Он ведь в жизни ничего не боится. Даосов почитает, в лесок сходит, и сидит дома книжки почитывает, да иногда нас защищает от хулиганов. За тебя Серёга… 
Лопатин – И у меня похожая история есть… У всех налито? Прошлой весной, местная шпана, меня на пути из универа, прихватили, и в лужу запнинали, развлекались. А потом под окнами стояли и горланили, дочку маленькую пугали. Серёга из лесу шёл и по пути зашёл… Как узнал, так лицом побелел. Мы назавтра, прихватили их верховодов, так после этого, самый их главный, дома несколько дней не ночевал… Вот тогда я понял, насколько, эта братва Серёгу боится и уважает…Это я думаю не просто заслужить… 
Сергей – Они меня боятся из–за моей вежливости. Я на них ни разу голос не повысил и не выругался нецензурно… (Общий смех) 
Лопатин – Вот и я говорю – давайте выпьем за вежливого Полякова… (Выпивает) 
Анка Рейкина. - А можно от женской половины тост? (Все – можно, можно…) 
Анка – Я хочу поздравить Серёжу и пожелать ему всего, всего… Ведь он друг женщин… (Смех, реплики: Всех женщин мира…) 
Анка - Не смейтесь… Я помню, когда нас с Валерой выселяли из квартиры, он нам помогал переезжать, наши вещи на телеге по всему посёлку возил и шкафы большие один таскал… Давайте все за него поднимем и выпьем… За…за хорошего человека. (Все встают и пьют) 
Ирка – Пусть он теперь нам о лесе какую–нибудь историю расскажет… (все – Просим, просим..) 
Сергей. – Можно я сидя. Вы конечно все знаете историю, как здесь под городом, в тайге меня рысь напугала (Все смеются). Но у этой истории было начало. Я тогда служил на Дальнем Востоке, тоже в лесу. А там рысей было немеряно, потому, что охота запрещена. И вот я, сменившись с дежурства, в два часа ночи, иду из капонира в казарму, а около казармы, рысь, страшным голосом кричит и, кажется, что по казарменной крыше ходит… Я взял в руки фонарь металлический, а он на утюг немного похож да и весом килограмма полтора, застегнул шинель наглухо, и решил с нею сразиться. Вспомнил вдруг Лермонтова и его Мцыри и думаю, чем я хуже. Подошёл шагов на десять к кустам, фонарь выключил, чтобы лучше в темноте видеть, а рысь в чаще рыкает, от злобы кашляет, давится, но не уходит, ждёт, пока я на неё нападу. Тут я остановился, постоял в темноте, и что-то мне не по себе стало. Думаю: «Да пущай живёт. На кой она мне?» (Смеётся)
Попов – Струхнул значит?. 
Сергей – Значит да… И тогда я понял, что я не Мцыри. Слабо мне…(Все смеются) 
Афродитов вскакивает – Я хочу выпить за Полякова, потому что он из нас самый естественный человек. Всегда сам по себе и собою остаётся… Я помню, когда ему было шестнадцать лет, то ему родители купили новое пальто, модное такое, в клетку. И он сразу стал таким важным. А под пальто были какие-то шаровары и стоптанные ботинки. А он такой довольный…(Смеётся.) Ты помнишь, помнишь!.. 
Сергей делает строгое лицо – Не срами меня. Я этого не помню… (Все смеются и Сергей больше всех) – Хотя тогда я вдруг почему-то, захотел очень нравится девочкам…. Эх, святые времена! Я помню как Васька Карась, гонит рядом с девчонкой на велосипеде и она его спрашивает: - А зачем вы хотите со мной познакомится?.. А он ладошкой нос утёр и так гордо отвечает: Да просто, для интриги…(смеётся) А он ведь говорить почти не умел, но в нужный момент слово нашёл… (все громко хохочут). Господа! А теперь танцы, до следующего захода за стол… 
Выходят из за стола и танцуют. Сергей подходит к Попову, который пьян и курит покачиваясь. 
Попов – А ты Серега, почему не пьёшь? 
Сергей шутливо – Управляя людьми и служа небу, лучше всего соблюдать воздержание. Так говорил ЛАО – Дзе… 
Пьяный Попов Сергею. - Вот ты всё хи–хи, да ха–ха.. – А ты не знаешь, что значит лежать в снегу, не поднимая головы, когда пули совсем рядом свистят так противно. Кажется, что уже следующая в тебя попадёт точно. А потом слышишь, как Мишка рядом захрапел, и кровь горлом забулькала… 
Сергей – Давай об этом после. Это слишком серьёзно, чтобы об этом вспоминать между танцами… 
Попов – Да, серьёзно! Думаю, что никто здесь не может понять насколько это серьёзно! 
Сергей. - Ну отчего же. Я знаю одного паренька, он на Даманском служил. Его в задницу ранило, когда он из подорвавшегося БТРа выпрыгивал. Говорит, показалось, будто молотком ударило, а потом вдруг штаны намокли и в сапог натекло… Он весёлый парень… 
Попов – Это кому как… 
Сергей – Ну пошли. Пошли танцевать. Потом как нибудь поговорим, в лесу, у костра… А здесь не то место.. (Уходят) 
Снова Сергей в другом конце сцены, разговаривает с Иркой и Настей. 
Сергей – Я вчера читал до трёх часов. Утром проснулся и думаю – книги это зло. Столько времени отнимают. К тому же проспал. 
Таня вступает в разговор – Ну это вы зря. Книги – это ведь как учитель… 
Сергей – Я считаю, что книги – это опиум для народа. Отвлекают от создания материально–технической базы жизни.. 
Ирка – Да не верь ты ему. Он книжки читает с утра до вечера. С детских лет.. 
Сергей – Я же говорю, что это зло… Может быть, поэтому моя личная жизнь не устроена 
Ирка – Ох Поляков! И почему ты не женишься? 
Сергей смеётся – Долго рассказывать… (Уходит, танцует с Лялькой) 
Ирка к Тане – Я его знаю с шести лет. Он тогда лежал в больнице, в которой мамка работала медсестрой. Так он там среди детей устроил соревнования, кто быстрее свой обед сьест. Доктора, его благодарили, за это, а родители просили его подольше не выписывать. 
Таня – А что с ним было? 
Ирка - У него какие-то осложнения были после ревматизма. Говорили, что он умереть может. Но всё как видишь, обошлось… Давай я тебя лучше с Симоном познакомлю… Он журналист и работает где-то в университетском издательстве. Он Поэтическая личность, а Сергей слишком для тебя… 
Таня – Что значит слишком? 
Ирка – Ну это значит опасный… Голову можешь потерять, если он тобой займётся… (Смеётся) Я думаю здесь каждая вторая девушка по нему тайно или явно с ума сходит… 
Таня – Ой как интересно! (Уходят) 
Афродитов выходит на кухню покачиваясь – Я, кажется, перебрал, (пьёт воду). 
Входит Рейкин. – А ты чего не танцуешь. Там столько девушек сидит. 
Афродитов – Да я чего-то запьянел. Сам не заметил, когда лишнего на «борт» взял. Поляков всех как обычно завёл… 
Рейкин – Да, когда он в ударе невозможно остаться равнодушным… Откуда в человеке столько энергии. Ведь по лесам как леший в одиночку, по ночам ходит. Что его там притягивает? Я вот тоже с ним хочу разочек сходить… 
Афродитов – Я один раз с ним ходил. Ему хоть бы что, а я уже идти не могу… Потом правда отошёл у костра. Почти всю ночь сидели разговаривали… Но утром – едва на ноги встал… (вздыхает). Уж лучше дома, за книжками с приключениями. Можно чайку попить… И ходики так мирно тикают. 
Рейкин – А ты ведь с родителями живёшь?. 
Амфитеатров - Да. Отец болеет. Иногда приходится за ним присматривать. Он ведь тоже ночами не спит, читает, или пишет. Пишет книгу воспоминаний. Он же в войну в штрафбате начинал. Один, из всех с кем начинал, выжил… 
Рейкин – А как же он попал в штрафники?. 
Амфитеатров – А он до войны был водителем танка, на котором маршал Блюхер ездил. Когда Блюхера арестовали, то и отца загребли. Говорят – не знать не могли, а если знали и молчали, то значит заодно. Просидел несколько лет в лагерях, а потом на фронт попросился. Взяли в штрафбат, вину искупать. После войны демобилизовался, весь в шрамах. Восстановился в партии… 
Рейкин – А я думал их всех после войны в Казахстан… 
Амфитеатров – На заводе его председателем парткома выбрали. Он ведь в лагерях с большими людьми сидел. Политически подковался… Сидит читает переписку Сталина с Рузвельтом и говорит: Жизнь всё по-своему выстраивает. Вот если бы не лагеря, то я бы так таёжником и остался… Он ведь откуда-то из Уссурийского края… 
Входит Попов – А вы чего тут скучаете?. 
Рейкин – Да вот, наверное, кому-то скоро и чаёк надо будет заваривать. 
(Афродитов страдальчески морщится.) 
Попов – Зато Поляков сегодня в ударе. Со всеми сразу танцует, а девушки в очередь выстраиваются. Хорошо Лялька не ревнивая…Галя Лопатина, так просто на нём повисла… 
Амфитеатров - Ты Попов много по сторонам смотришь. Иди да сам танцуй…Ты не на границе. (смеётся). А ведь праздник большой. Полякову двадцать пять стукнуло… 
Поздняя ночь. Лина уходит домой. Сергей выходит её провожать… 
Лина – Я тебя Поляков хотела персонально поздравить, но ведь к тебе не пробиться…Поклонницы одолели… 
Сергей – Ты преувеличиваешь. Я просто друг женщин… Другое дело, что я их очень понимаю. Ведь мужики всегда «сами с усами»… Ничего не знают, ничего не чувствуют, а своё я, впереди всех ставят… С ними неинтересно… И потому всегда телом, а не душой озабочены. Норовят от девушек своего добиться, а я вижу во всех частичку тела Будды. В этот раз кто-то родился женщиной. В следующей жизни будет мужчиной… Для меня женщины – даже если они тебя не понимают, но стараются понять, чувствуют… 
Лина – Ты всё смеешься, а на душе у тебя вижу не очень весело… 
Сергей – Не надо об этом… Всё суета и томление духа. Мне кажется о подлинно серьёзном можно только с улыбкой говорить. Иначе жить очень тяжело. Кругом драматизм разлит, а люди просто этого не видят… 
Лина – Я знаю, тебе жить не просто. Но хорошо, что ты есть. Это многим твоим настоящим друзьям помогает жить… 
Сергей - Вот спасибо. А я и не знал, что ты такая серьёзная… 
Лина загадочно – С некоторых пор стала задумываться… 
Ирка появляется – А вот вы где! Там Симон собирается петь… 
Лина – Ну я пошла…Ещё раз поздравляю… Афродитову не говорите, что я ушла. Мне тут рядом… И потом, за ним уже одна молоденькая девочка ухаживает…(Уходит) 
Сергей – Действительно, Афродитову сейчас хорошо. Он лежит, на кровати в спальне, чуть живой, а новую знакомую за руку держит… 
Ирка – Афродитов, хороший человек, но почему-то его девушки не любят… Вот и рад сочувствию… 
Лопатины уходят. 
Лопатин жмёт руку Сергею. - Поздравляю старик… Полвека - это дата… 
Сергей, прощаясь, целует Галю в щёчку. (Лопатин и Галя уходят). Галя вдруг бегом возвращается и целует Сергея взасос, а потом убегает… 
Ирка – И эта готова… 
Сергей – Ира – быть злой нехорошо… 
В другой комнате Симон разговаривает с Таней 
Симон – А я ведь тоже музыкальную школу закончил. Только по классу гитары… 
Таня – А, правда, что вы стихи для песен пишите? 
Симон – Иногда, но очень редко. Как-то стеснительно рядом с Высоцким или Визбором. И потом они уже обо всём написали… есть ли смысл повторятся… 
Входит Сергей – Афродитову плохо. Он ведь не пьёт. Вот не зная меры и перебрал. Ну что Симон, время для песен настало?! 
Симон берёт гитару и, налив рюмку водки, выпивает…Потом настраивает гитару… 
Симон - Я хочу спеть песню Высоцкого для начала. «Идёт охота на волков…», и хочу это посвятить Полякову. В тебе старик, (Обращается к Сергею), есть что-то, чего ни в ком из нас нет. Ты похож иногда на волка, а иногда на охотника… а в нас в большинстве только охотник сидит, да и тот любитель… 
Симон поёт голосом Высоцкого: 

Рвусь из сил и из всех сухожилий 
Но сегодня – опять, как вчера,- 
Обложили меня. Обложили! 
Гонят весело на номера! 


Из–за елей хлопочут двустволки- 
Там охотники прячутся в тень. 
На снегу кувыркаются волки, 
Превратившись в живую мишень. 

Припев - Идёт охота на волков. Идёт охота! 
На серых хищников – матёрых и щенков. 
Кричат загонщики и лают псы до рвоты. 
Кровь на снегу и пятна красные флажков. 

Не на равных играют с волками 
Егеря, но не дрогнет рука! 
Оградив нам свободу флажками, 
Бьют уверенно, наверняка. 

Волк не может нарушить традиций. 
Видно в детстве, слепые щенки, 
Мы, волчата, сосали волчицу 
И всосали – «Нельзя за флажки!» 

Припев - И вот – охота на волков. Идёт охота 
И т. д. 

Наши ноги и челюсти быстры. 
Почему же – вожак, дай ответ – 
Мы затравленно мчимся на выстрел 
И не пробуем через запрет? 

Волк не может, не должен иначе. 
Вот кончается время моё. 
Тот, которому я предназначен, 
Улыбнулся и поднял ружьё… 

Припев… 

Я из повиновения вышел 
За флажки - жажда жизни сильней! 
Только сзади я радостно слышал 
Удивлённые крики людей. 

Рвусь из сил и из всех сухожилий, 
Но сегодня - не так как вчера! 
Обложили меня! Обложили! 
Но остались ни с чем егеря! 

Припев… 

Симон умолк и какое-то время все молчали… 
Симон – Я помню как мы с Серёгой, на Байкале жили. Приехали на неделю, а прожили почти месяц… С ним хорошо. Он молчит, но когда надо, говорит по делу. Времена были хорошие. Туристы народ душевный… 
Сергей - Там Симон был в качестве главного снабженца продуктами и солиста – одновременно. Вечером его приглашают на концерт, попеть, а я в качестве администратора и грузчика. Во время ночных концертов у костра, Симону от души и чарочку подносили, а иногда и мне с «барского плеча» перепадало. Ночью, мы в нашу палатку возвращались с «добычей» – Гонорар за выступление мы съестным брали. Симон, как глава компании и солист, нёсёт гитару, а я - излишки продуктов, подаренные нам добросердечными туристочками. 
Симон – Да… Тогда я отъелся и отдохнул на целый год вперёд. А Серёга загорел как негр. На нём, как на вороном жеребце, чернота отливала блеском… 
Симон наливает рюмку выпивает и берёт гитару – Ну а теперь - все негромко вместе: (Играет и все поют) 

То взлёт то посадка, то снег, то дожди 
Сырая палатка, и писем не жди. 
Идёт молчаливо в распадок рассвет. 
Уходишь – счастливо. Приходишь - привет… 

Все поют в полголоса… Сергей встаёт. Симону – Я чай поставлю… (Выходит на кухню. За ним Попов… 
Попов – Слушай Серёга… Я о таких вечерах мечтал в армии. Здесь, у тебя все какие-то добренькие. А в армии я привык, чтобы не унижаться, самому надо унижать, чтобы тебя боялись… 
Сергей – Я был в армии, и требовал от своих сослуживцев, чтобы они молодых не смели трогать. Один раз даже поддал, своим годкам, за то, что они обкурились анаши у соседей «флотов» и в казарме после отбоя, когда молодые спят без задних ног, попробовали устроить вечеринку. Назавтра, когда проспались, прощения у меня просили… Но, когда я уходил на гражданку, наша «смена» за моей спиной говорила молодым: «Вот Поляков уйдёт, мы с вами будем разбираться»… Но думаю, это они пугали. Ведь всем лучше, когда люди живут как друзья или хорошие знакомые… А уж на гражданке, жить можно припеваючи. Потому что ты здесь на свободе…А в армии меня несвобода, на всю жизнь достала… Я думал, приду домой, лягу на кровать и буду трое суток лежать не вставая… 
Попов – Ну и как?. 
Сергей – Да куда там. Толька появился на пороге, прибежали все друзья… По дороге кто-то меня узнал. Я же в армейском был. Всю ночь сидели разговаривали… Оказывается меня здесь ждали… 
Ну пойдём чай пить, да будем укладываться, кто где… Уже утро… 
Свет гаснет Занавес… 

Наступает рассвет. Спальня в квартире Полякова 
Лялька спит. Сергей поднимается, проходит к закрытому шкафу, достаёт наган, Берёт пулю, вставляет в барабан и прокручивает его. 
Лялька ворочается в постели. Сергей выходит в смежную комнату. 
Сергей говорит вслух.- Ну наконец то я один, все разошлись по домам, а Лялька спит…Двадцать пять лет – это существенный возраст… Жизнь даёт мне много больше чем другим: любовь женщин, здоровье, свободу, которая конечно внутри нас, но её присутствие, почему-то обязательно имеет внешние проявления…Поэтому, лучше умереть сейчас, чем длить это, постепенно утрачивая всего, чем я обладаю сегодня. Однако просто покончить с собой, было бы проявлением трусости перед жизнью и сентиментальностью. Но попробовать хочется… Как там говорили: «Сама судьба нам мечет банк…» Прокручивает обойму, поднимает пистолет к виску и нажимает на курок. Звучит сухой щелчок и Сергей, пошатываясь, опускает наган. Значит сегодня не судьба! 
Он вновь прокручивает барабан и прицелившись в угол, нажимает на курок… Звучит выстрел. Сергей прячет пистолет в шкаф. 
Вбегает Лялька. – Серёжа! Что случилось?!. 
Сергей - Ничего страшного. Я уронил утюг на кастрюлю. Оттого такой гром… Я думал ты крепко спишь…Пойдём спать лапонька… Сегодня уже воскресенье. 
Уходят. Свет на сцене гаснет. Занавес… 

Конец первого акта. 


Акт второй.

Свадьба… Зал столовой, которую сняли родители Симона для его свадьбы с Таней. Поляков был свидетелем со стороны Симона и готовит зал к приезду жениха и невесты. Он поправляет букет цветов во главе стола. 
Сергей – Сейчас должны подъехать. Декламирует: Уж тройки звенят бубенцами… 
(Шум за сценой.) 
Сергей – Идут. (Подходит к магнитофону и включает марш. Появляется Симон и Таня в праздничных одеждах. За ними родители, гости…Рассаживаются за столы. Отец подзывает Сергея.) 
Отец Симона – Сергей! Ты за музыку отвечаешь? 
Сергей – Я… 
Отец – Неужели трудно было найти свадебный марш Мендельсона? Это ведь событие на всю жизнь!. 
Сергей – Я старался, но… И потом это тоже марш хороший. И вы же знаете Александр Александрович. Чтобы событие запомнилось, надо чтобы, что-то было не так… 
Отец – Если взялся отвечать за музыку, надо дело доводить до конца… 
Сергей – Я ведь не Ди – Джей. Я всё это по частям собирал и сам всё привёз… Я то вообще Шопена предпочитаю… Извините… 
Уходит к столам и садится за маленький стол, рядом с Линой. 
Лина – А ты что Поляков, не с новобрачными за столом сидишь? 
Сергей – Так мне удобнее…Лина, будь другом, принеси с того стола коньяк, а водку взамен поставь. Будем пить приличную выпивку, а музыку пусть другие крутят. Я её принёс, а они пусть крутят, что им нравится… 
Лина встаёт и приносит коньяк. Сергей постепенно веселеет – У советских собственная гордость. (Наливает себе и Лине) Им, видите ли, марш Мендельсона подавай. А где я его возьму, если все кругом вдруг захотели жениться… (Поднимает рюмку, чокается с Линой и выпивает) 
Сергей – Мне Мендельсон иногда противен. Слишком он помпезный оптимист. К тому же романтик… А романтики, с их прославлением красоты, рано или поздно к жуткому суперменству скатываются. А там уже и до газовых камер недалеко… Но скрипичный концерт Мендельсона, если раз в два года, ещё ничего. А так, это какой то разбавленный Чайковский. (Вдруг громко смеётся) 
Лина – Ты чего Поляков? 
Сергей – Получился невольный каламбур в армейском стиле – Разбавленный Чайковский… (Потом вдруг помрачнев) Мне сегодня, что-то совсем плохо. Эта дурацкая свадьба, этот бедный Симон, который от волнения чуть в обморок не упал, когда, в зале бракосочетаний музыка заиграла. Я ведь рядом стоял… Таня, конечно очаровательна. Но её и его родители… 
Лина – Ты Поляков не переживай. Всё перемелется… А если не попробовать, то и знать не будешь - что хорошо а что плохо…Вот я была в Юрку влюблена, в восемнадцать лет, думала что он гений, а он оказался просто маменькиным сынком и во мне утешения и защиты от жизни искал… 
Сергей – Это ты зря. Он мужик хороший. А то, что его мамка сломала, так это его беда, не вина… Я помню, как она мне один раз в шестнадцать лет сказала – Ты нам не ровня… Я тогда стал ёрничать и говорить, что мой старший брат техникум закончил… Конечно, тебе с нею было наверное нелегко… Вы же у неё жили… (Наливает коньяк. Декламирует: «Камин затоплю, стану пить; Хорошо бы собаку купить!)… 
Сергей – Да и вообще, я ничего. Я ведь помню, что говорил учитель Лао: «Действие не устраняет незнания, так как не противоречит ему»… В начале жизни, мы как корабли, которые только что из гавани вышли в открытое море. Перед нами все направления открыты… А нас влечёт туда, где ещё для наших родителей грабли были положены…И вместо того, чтобы посидеть подумать… мы жениться торопимся… 
Лина – Какие грабли, Поляков? Ты что бредишь? 
Сергей выпивает ещё рюмку. – Ну, это те грабли, на которые ещё наши родители в молодости наступили и по лбу получили… Мы ведь очинно своих родителей напоминаем… 
Лина смеётся – Ах вот ты о чём… 
С большого стола доносится крики: - Горько! Ггорько!..(Молодые целуются…) 
Сергей. – Ты знаешь Лина древнюю китайскую притчу, про супер коня? 
Лина – Нет. Расскажи… 
Сергей выпивает очередную рюмку – Бормочет - Им всё равно, что пить, а я коньяк люблю - всё справедливо… Так вот. В Поднебесной, императорский конюх уходил на пенсию. Он нашёл и представил себе замену, императору. А тому захотелось вскоре нового коня. Вызывает император нового конюха и говорит. – Отыщи мне в моих бесчисленных табунах самого красивого и самого быстрого вороного жеребца и представь мне… Конюх ушёл и через некоторое время приводит кобылу да ещё и пегую. Император как увидел, так от гнева затрясся. Говорит - казню неуча. А потом вызывает бывшего конюха и говорит. Ты кого мне подсунул, так, мол, и так. Старый конюх побежал смотреть кобылку, а потом прибегает и кричит. «Император! Я знал, что мой преемник знаток лошадей. Но здесь он показал, что провидит сквозь время и внешние формы. Это действительно лучшая лошадь в Поднебесной… 
Лина смеётся – Ну и к чему этот рассказ? 
Сергей мрачно – Это я по поводу свадебного марша. 
Лина – Думаю, что древние китайцы мало что смыслили в маршах. 
Сергей – Они давно знали разницу во всём. Они задолго до притч Соломоновых сказали: «Всё суета сует и томление духа». И ещё они говорили: «Нужно осуществлять недеяние, соблюдать спокойствие и вкушать безвкусное. Великое состоит из малого, а многое из немногого. Поэтому совершенномудрый начинает не с великого, тем самым, совершая великое»… Их горделивый эстетизм доходил до того, что они говорили – Знающий молчит, говорящий не знает… И это были не просто слова, а руководство к действию… У них было главное правило. Живи тихонечко и делай вид, что ты такой же, как все. Им принадлежат слова: «Подлинно великие люди проживают жизнь незаметно…» 
Невеста Симона, Таня, пробегая мимо, обнимает Сергея. - Серёжа! Я так счастлива сегодня!.. (Гладит его по плечу и убегает…) 
Сергей – Лина, я на минуту выйду подышать. Мне надо с коньяком сделать паузу. (Выходит в прихожую. Вслед за ним покачиваясь Попов.) 
Попов – Как тебе невеста, Поляков? Хороша, неправда ли… Я видел как она тебя оглаживала. Ты и её хочешь оприходовать?. 
Сергей собирался уходить в зал, но вдруг остановился - Что ты сказал?! Ты не забыл, что я свидетель жениха? 
Попов – Ну и что? Разве это впервые для тебя? 
Сергей – Ты Попов отнюдь не моя спящая совесть, и потому, проглоти язык, иначе… 
Попов становится в стойку: - Что иначе?… 
Сергей молниеносно бьёт его снизу в живот, а потом правым крюком в подбородок. Попов падает, а Сергей входит в зал, видит Афродитова и говорит - Пойди подними Попова. Он сегодня не здоров… 
Афродитов выбегает в прихожую и поднимает Попова. Тот приходит в себя 
Попов – Ну погоди Поляков… 
Афродитов, отряхивает его, приносит ему куртку и говорит. – Витя, ты иди домой. Поляков и убить может. Он почему-то сегодня не в духе… 
Попов уходит пошатываясь, бормоча – Ну погоди Поляков… Сочтёмся… 
В зале Афродитов обращаясь к Сергею: - За что ты его? 
Сергей улыбаясь. – Каждый человек должен соблюдать правила приличия. В доме повешенного не говорят о верёвке. В доме, где идёт свадьба, не говорят плохо о невесте… Я понимаю, что он твой друг. Извини меня. Но он в следующий раз будет вежливее. Кто-то ведь должен его этому научить… 
Сергей возвращается к столу садится и, налив коньяк, выпивает… 
Сергей. – Я ухожу, Лина. Ты со мной? 
Лина с вызовом – Если ты меня до дома проводишь? 
Сергей – Как скажешь? (встают) 
Лина – Надо ведь с женихом и с невестой проститься?! 
Сергей – Не обязательно. Мы сегодня уйдём по английски, не прощаясь. Мне почему-то здесь всё разонравилось… 
Лина , уже на выходе. - Моя мать сегодня забрала Настю и уехала к подруге, так что я одна. 
Сергей – Вот и замечательно. Мы у тебя вечер и продолжим… (Уходят) 
Свет гаснет. Занавес. 

Квартира Полякова. Сергей сидит за столом и читает книжку… 
Стук в дверь. 
Сергей – Входите, не заперто. 
Входит Лопатин. Взволнован… - Я хочу с тобой поговорить!.. 
Сергей – Ну раздевайся. И проходи на кухню. Я как раз ужинал с вином… 
Лопатин волнуется, берёт бутылку и из горлышка выпивает. Сергей смотрит на него вопросительно… 
Лопатин – Ты знаешь… Я выгнал Галю из дома… 
Сергей молчит… 
Лопатин – Она плачет, кается. Говорит, что с ума сошла, от скуки жизни…Я приехал с охоты, а её дома нет. Она где-то там ночевала… Дочку тёще отвезла. А сама поехала к знакомой. Там какие-то мужики были. (Лопатин ещё раз прикладывается к бутылке…) – Она говорит, что с тебя всё началось… 
Сергей встаёт и потирает ладони – Она вчера ко мне приходила и много плакала… И… я всё знаю. Она хотела, чтобы я тебе всё рассказал. Но я сказал ей, что она на себя наговаривает… Что между нами ничего не было… То-же говорю и тебе… 
Лопатин – Но она всё мне рассказала и ты у неё был первым, а потом всё пошло… (Волнуется, ходит по кухне.) – Я тебя прошу! Расскажи, как всё было. Мне надо решить, что дальше с ней делать… 
Сергей смотрит на него – Успокойся. Я её не соблазнял. Она от скуки, уже на себя наговаривает. 
Лопатин плачет, вытирая глаза – Ну я прошу тебя, скажи мне правду? 
Сергей - Извини… Но мне нечего тебе сказать… 
Лопатин не прощаясь, выходит. 
Сергей стоит и говорит сам с собой. - «Черт! Какая гнусность! Она ведь говорила, что любит меня. И только потому я… А потом ей мало стало и она нашла ещё… «любимых»… Какая грязь… Я ведь не спрашивал её, как она ко мне относится. Она сама твердила мне о своей любви. И ведь она со слезами восторга это говорила… И я попался, как школьник… 
Бьёт кулаком по стене. – Я никого не обманываю и никому не говорю о любви. И видит бог, я всегда старался всё переводить в плоскость дружбы. Я не могу позволить спать с женщиной, если она не любит меня… О гнусность! Как я теперь буду верить всем остальным? Я никому не говорил, что люблю!…Чёрт! Надо выпить. Иначе… 
Уходит на кухню… Стук в двери. 
Входит Рейкин. – Привет Серж. Как там, в лесах дела? 
Сергей отвечает, немного помолчав - Вчера вернулся. Две ночи в зимовье на Курме ночевал. Ты не представляешь, какая там красота и чистота. Звёзды ночью, как серебряная пыль. И никого вокруг. Никто не болтает чепухи и не врёт… 
Рейкин – Ты так о лесе рассказываешь, что мне иногда сны о тайге снятся. Возьми как – нибудь и меня с собой… 
Сергей - Как только будешь готов, скажи… 
Рейкин – Я сейчас дописываю пьесу. Вот закончу и тогда свободен. Смешная получается. Как - нибудь дам почитать. 
Сергей – О чём пьеса-то… 
Рейкин – Да о боксёре, которому жена изменяет… 
Сергей – По поводу измен, мне что-то не очень… Я вот хочу встретить пьесу, где нет не только измен, но нет и любовной интриги. Вот это должна быть вещь… Просто человек, и просто жизнь. Без всякого любовного сиропа. 
Рейкин – Ну, для большинства это наверное будет совсем неинтересно…Ну, я ухожу… Вижу, ты сегодня не в настроении…И жду леса… 
Сергей идёт на кухню. Наливает вина, и выпивает. Стук в дверь. Сергей бормочет. – Похоже на приёмный день в редакции толстого журнала… - Входите!. 
Входит Лина… 
Лина - Рейкина встретила, говорит пьесу пишет. О любви и измене… 
Сергей – Мне кажется это такая пошлость. Большинство ведь говорят о любви, как о бесплатной путёвке в санаторий. А ведь это так пошло. Заученный порядок слов и действий, завершающийся постелью…Глупо! Если это любовь - тогда что же есть равнодушие.. Но не для этого же человек рождён… Как хочется вернуться в юность… Ты наверное думаешь, что я ловелас, но ведь я был влюбчив, и всю юность почти был влюблён и часто - заочно… Помню девушку, с которой так и не познакомился… страшно стеснялся... Я тогда уже работал где-то… Для меня видеть её, было радостью, неважно с кем там она была. Для меня другие не существовали. Я увидел её и влюбился и потом по вечерам ходил и смотрел на её окна. И у меня никаких мыслей не было, как бы её в постель затащить. Я боялся её этим обидеть… Я её сейчас вижу иногда… Усталая женщина: хозяйство, муж, ребёнок… И выходит, что не она была главная причина, а что-то внутри меня было. То, что хотело любить, другого человека, другую. Думаю нечто подобное испытывал Адам, пока Бог ему не создал Еву… 
Лина – Ну ты что-то Поляков расклеился. Это пройдёт… Я знаю про Галю… Она ведь моя подружка… 
Сергей – Нет, не пройдёт. Просто я жил, жил… И вдруг словно остановился на месте и огляделся. Где я? Что со мной происходит? Неужели теперь всегда будет так?… 
Лина гладит его по голове, по плечам. – Ты знаешь Сергей, я давно хотела тебе сказать… Но думаю ты такой гордый. Неправильно поймёшь… 
Лина начинает плакать и вытирать слёзы ладонью. – Я ведь тебя люблю и уже давно… 
Сергей берёт платок и вытирает ей слёзы. 
Лина - Я ведь в начале думала, что это пройдёт. Думала, что когда мы с тобой переспим, то это пройдёт, что я не буду так тосковать… С женщинами так бывает…(Достаёт сигарету и закуривает, ломая спички). А всё получилось наоборот. Я ведь сейчас если день тебя не увижу, то начинаю сильно скучать… Я о тебе всё время думаю: где ты, что делаешь. С кем ты… И я ведь тебя не ревную… Иногда мне кажется, что я какая-то букашка перед тобой… А иногда мне жалко тебя до слёз… Ведь женщины к тебе как мотыльки летят и каждая думает: - Нет, я не обожгусь!.. Я не такая! (Лина смеётся сквозь слёзы и вытирает глаза тыльной стороной ладони). Вот и я так думала. Мне сейчас и плохо и хорошо. На работе, вокруг меня иногда рой поклонников, один большой начальник в любви признаётся и замуж зовёт. Обеспеченный такой и перспективный: машина, квартира, дача… А я не могу ни о ком думать кроме тебя… Как тебя вспомню, так плакать хочется. Воображаю, как ты стоишь, волосы на голове рукой ерошишь и молчишь…И смотришь внимательно и снова молчишь…(Затягивается, выпускает дым и выбрасывает сигарету)… У меня сердце начинает болеть, когда ты несколько дней не приходишь… Я места себе не нахожу. Я и не знала, что любовь такая мучительная бывает…(Снова плачет). Я ведь думала, что сильнее, чем свою дочку Настю, больше никого не смогу любить. Я ведь от тебя уже аборт сделала, и шла домой чуть живая, но только о тебе и думала. Думала, что если ты захочешь, то я всё брошу – мать, Настю и за тобой пойду. Только бы быть с тобою рядом… Я не знаю, зачем я это тебе говорю… 
Сергей молчит и вытирает ей слёзы платком… 
Лина – Мне почему-то тебя так жалко. Ты ведь один… Лялька, Ирка, - это всё другие…Я вижу – ты улыбаешься, а тебе не весело… Вокруг тебя женщины, как бабочки вокруг костра. А ты как костёр, только холодный – всем виден, всем светишь… Думаю, может потому и липнут к тебе, что ты недоступен. А что у тебя в голове никто не знает. Книжки? Лао – Дзе?… 
Лина начинает плакать навзрыд… Сергей молча подаёт ей стакан воды… 
Немного успокоившись, Лина продолжает – Я ведь дурочка помню, как первый раз тебя увидела. Думала ничего особенного. Мы тогда ещё с Юркой жили. Он тогда повторял - Поляков, Поляков… А я увидела и подумала – ничего тут нет. Парень здоровый, улыбается… (Вытирает слёзы ладонью). Я потом поняла, что ты опасный человек, когда увидела, как вокруг тебя и Лялька, и Галя, и Ирка вьются и мне захотелось узнать…(Она засмеялась сквозь слёзы) – Тут то и попалась пташка… Когда раньше мне говорили с широко открытыми глазами – Он такой!, Такой!!! Я ведь не верила… Думала : - Видали мы таких! А сейчас, когда ты рядом, я счастлива, как в детстве, в Новый год. А когда тебя нет, то я несчастна, как приговорённая к смерти… 
Лина берёт руку Сергея и страстно целует её – Ты мне веришь!? 
Сергей молчит , и второй рукой гладит её по голове. 
Сергей. - Я, конечно, верю тебе. Но я не знаю почему это мне…За что? 
Лина – И я хочу, чтобы ты знал ещё, что меня любит Афродитов. Он говорит, что хотел бы женится на мне… 
Сергей – А вот это может быть мне бы и знать не надо было. Но спасибо, что сказала. Я ведь, стараюсь, не вставать между моими друзьями и их жёнами… Немножко жаль, что мир так тесен… 
Лина успокоившись. Пьёт чай и спрашивает Сергея – Я что-то Ляльки давно подле тебя не вижу… 
Сергей – Я думаю, что она больше не придёт… Я решил, что незачем ей голову забивать ерундой, и сказал что не люблю её… 
Лина – И что же она… 
Сергей – Она поплакала, как водится…Да всё в порядке. Она от меня уже почти отвыкла. И потом, она в университете сейчас работает и там много молодых аспирантов… Я буду только рад, если она найдёт себе кого-нибудь подходящего. Она всё-таки хорошая девушка. Кому-то счастье принесёт. Она ведь домовитая… 
Лина – Я вижу, что ты какой-то грустный сегодня… Я пошла домой. Настя чего-то приболела. Просила меня побыть с нею… 
Сергей – Передай ей, что я для неё новую куклу имею… 
Лина – Точно, что ли, Поляков? 
Сергей - Ты же знаешь. Детские подарки – это дело серьёзное… 
Лина - Ну я пошла… не провожай меня. (Целует его и уходит.) 
Сергей ложится на диван – Сегодня был трудный день… 
Занавес… 

День. Квартира Полякова. Застолье. Афродитов, отводит в сторону, Сергея. 
Афродитов. - Ты знаешь, что я взял дипломную работу, по Великой Американской депрессии… 
Сергей – Думаю на сегодня это очень актуально. Думаю, что Союз стоит на пороге такого кризиса. И уж слишком много людей вокруг чуждых добру…Утверждать, что социализм отличается от капитализма, отсутствием кризисов, просто вздор. 
Симон – Я тоже чувствую - что-то надвигается. Жизнь превращается в балаган. Лозунги, вместо реальной работы. Над домами торчит аршинными буквами «Народ и партия едины», а я ведь знаю, что этот самый народ пьёт водку и говорит:«Они делают вид, что нам платят, а мы - делаем вид что работаем»… 
Афродитов – Я вот об этом и написал…Ну, конечно политкорректно, как сегодня говорят. … Я иногда думаю, что может быть, я ошибаюсь. Но мой однокурсник, Игорёк, работал летом в горкоме. И порасказывал мне. Говорит, что они после конференций, устраивают такую гульбу – с водочкой осетриной и икоркой… И Старший Брат из горкома партии, подключается. Там секретарям всем уже под пятьдесят и они очинно любят с молоденькими комсомолочками время проводить. 
Сергей – Вот же лицемеры. Простой народ в очередях давится за «мясными костями» и масло по талонам получают, а эти жулики… 
Рейкин – Ты Серж потише. Времена наступают непонятные… Но у меня тоже есть знакомый, у которого жена комсомольский секретарь в обкоме. Так он с ней алкоголиком скоро станет. Она с работы, чуть ли не каждый день под шафе приходит и выпивку приносит, которую там уже не могут допить… 
Афродитов – Вот я и написал, немного о Соединённых штатах в 1929 году, и немного о нашей стране уже в наше время. И пока материалы копал, то выяснил, что Рузвельт, когда страну спасал, то схватился с американскими олигархами, с разными там Дюпонами и Рокфеллерами. Они ведь хотели тогда к своим деньгам ещё и власть приобрести, прикупить так, сказать, воспользовавшись безработицей… 
Сергей – А когда защита? Я хочу пойти послушать. Дело твоё нужное и даже необходимое сегодня… 
Афродитов – А ты знаешь, мой научный руководитель, как то странно себя ведёт… Всё тянет, всё откладывает, всё с оппонентами советуется… 
Сергей – Да… Неладны дела в Датском королевстве…Всё кругом как то незаметно начинает разваливаться… Я был в Питере недавно. Так Ленинград стал немного похож на старика со «сьеденными» зубами… Там уже давно реставрацию надо делать. А то стоят дома вдоль улицы, закопчёные, грязные, а кое где уже снесли здание и какими то тряпками пролёты завесили. Страшновато становится… 
Рейкин – А ведь это и в университете заметно. Ректор, такой солидный, с седенькими височками, завёл себе любовницу, секретаршу, а она забеременела… 
Сергей – Я его недавно видел, у своего декана. Так он мне здороваясь, «два пальца» подал и не посмотрел на меня. Я для него никто… Я ещё тогда подумал, что он со своим высокомерием и тупостью, где – нибудь обязательно споткнётся… Даосы говорят, что чванство с глупостью рука об руку ходят… 
Рейкин – Симон, до свадьбы с Таней, чудил. Он тогда, у зам декана журфака, жёнку отбил. Пока зам декана был где то в Смоленске, на конференции, он у его жены ночевал. Вечером подойдёт к дому, свистнет, она ему окошко откроет и он, как Ромео, через окно и в дом. Никто не видит, никто не знает… Ему и вправду тогда, негде ночевать было…Я бы его у себя поселил, но у меня уже живёт квартирант… 
Сергей – Ничего, Симон думаю скоро остепенится. В него Таня влюблена… А ей родители квартиру на свадьбу купили… может быть, что скоро на новоселье будем гулять… Поэтому, уже после свадьбы, ещё раз предлагаю выпить за Симона и Таню… Может быть скоро он владельцем двухкомнатной квартиры станет… 
Чокаются выпивают. Сергей ставит на проигрыватель пластинку, соло трубы с симфоническим оркестром. – Послушайте, как труба выпевает. Это же надо так владеть инструментом…Все сидят и слушают… Свет медленно гаснет. Занавес… 
Конец второго акта

 

Акт третий


Квартира Рейкина. В прихожей зеркало завешанное чёрным покрывалом. Входит Поляков. Навстречу Анка Рейкина – Плачет – Серёжа! Горе то какое. Как увижу кого нового из друзей не могу удержаться, хотя, казалось, за эти дни все слёзы выплакала. Проходи… Там в гостиной…(уходит).Входит Симон. 
Молча жмут друг другу руки. 
Симон – Ну Рейкин, ну удивил! Раньше всех туда… Я понимаю, все там будем, но так неожиданно… 
Сергей – Я тоже не поверил…(входит Анка) 
Сергей продолжает – Увидел записку на двери, читаю «Серёжа, Валера умер» – Думаю что за чепуха. Дней десять назад видел его в бане… 
Анка – Он мне говорил, что вы в лес собираетесь, и я не беспокоилась. Думаю, раз с тобой – всё будет хорошо. 
Сергей – Они без меня пошли на Собольи озёра… 
Симон – Анка расскажи наконец, как это случилось. Все знают, а я нет… 
Анка - После леса, когда они с озёр пришли, он сына Ваньку, сводил в больницу и сделал ему укол гаммаглобулина. Потом через день, у себя из головы клеща вынул. Ты же знаешь какие у него волосы густые. Говорит – ничего, вон Полякова, десятками каждую весну кусают, а он только здоровее становится… Потом через неделю, как то прихожу домой, а он лежит в постели под одеялом и стонет. Я глянула, а его судороги корчат – весь выгибается. И уже сознание теряет. Я вызвала скорую, увезли в реанимацию и через двое суток умер там. Говорят сердце остановилось… (Плачет) Вы ребята уж сами тут… Я пойду, мне надо о поминках договариваться. (Уходит) 
Сергей - Я вчера могилу копал ему на кладбище и всё думал, как судьба нас испытывает. Только у Рейкина жизнь стала налаживаться, казалось он удачу поймал. На семинар драматургов собирался ехать через полмесяца, в Среднюю Азию…(Пауза) Пойдём Симон, помянем Рейкина, выпьем по рюмочке. 
Симон – Да я не могу сегодня. Слово Тане дал, что бросаю пить. Вот уже три месяца не пью… 
Сергей – Ну ладно, я один… Что то горько мне. 
Симон – Я пойду, с Анкой поговорю… (уходит) 
Сергей наливает рюмку. Подходит Ирка, несёт бутерброды. – Анка прислала, говорит надо ребятам чем нибудь закусить…(смотрит на руки Сергея) – Что это у тебя? 
Сергей выпивает, а потом отвечает – Да вчера могилу копал. Ломом да лопатой кровавые мозоли набил. Земля – глина с камнями. А остальные мужики выпивать начали… Так после, с них и работники никакие – сама знаешь… Вот я и не вылезал, пока не докопал сколько надо. А сейчас смотрю на мозоли и понимаю – это чтобы долго помнить… 
Наливает ещё рюмку. – Ну давай пока никого нет, я один за него… Мир праху его…(Ирка подвигает ему бутерброт) 
Сергей – Он мужик был с характером. Один такой среди всех. Всё с судьбой боролся, и казалось начал побеждать… Ан нет «Подстерегла злодейка»… 
Одна надежда, что душа его жива… 
Ирка – Что ты там бормочешь? 
Сергей - Пока не приехали все, я его душу помяну… Я ведь сегодня его из морга забирал… Лежит в гробу, как огурчик. Весь в спортивном, борода вперёд торчит, лицо спокойное… Но я вижу вдруг, что это не он… 
Ирка – Как не он?! 
Сергей – Нет, тело то его, а души в нём нет. Тело пустое, а душа должно быть уже летит « в звёзды врезываясь»… И мне спокойно стало… Как там в евангелии «Не заботьтесь о теле, а душу оберегайте, ибо душа попадёт в небесные чертоги…» 
Ирка – Ну ты Поляков, как всегда умничаешь… Ты посмотри, Симон то не пьёт…Ему же три месяца назад операцию сделали… 
Сергей – Да что ты говоришь?! Я его с полгода не видел… И он молчит… Гордый стал… 
Ирка – Он ведь с Танькой ругаться из-за выпивки стал. Она его и выгнала. Он по друзьям ходил, где пустят, там и ночевал. Ляжет на полу на свой спальник и рядом горсть таблеток кладёт… 
Вот его и прихватило как то вечером. Кровь горлом пошла. Пока операцию делали, половину крови потерял и треть желудка вырезали. Только минералку сейчас и пьёт. С Танькой помирился. Сидит дома… 
Но пока в больнице был, из университета мужики один за другим шли. У него же друзей сотни… 
Сергей – Да, он отличный мужик. Мягок только… Но потому и отличный… 
Входят гости, рассаживаются… 
Симон – Наливает себе воды. – Ну что, по первой? Я теперь распорядителем буду, потому что сам только воду…(За столом разливают водку) 
Симон – Я несколько слов скажу. Я Рейкина уже двадцать лет знаю.Всякое бывало.Помню в Одессу уехали без денег. Голодали там. В обморок один раз я упал… И сколько раз он меня выручал… Пусть земля ему будет пухом. (Кто то тянется чокаться. Сразу несколько голосов: «Не чокаются на поминках! Не чокаются!) Выпивают, закусывают… 
Поэт Соколов. Редактор молодёжноё газеты, встаёт. Все затихают. – Я его недавно знал. Он принёс пьесу в нашу Молодёжку. Прочитали. Видим талантливый парень… Напечатали… Я думаю теперь, чтобы память о нём сохранить, надо бы его пьесы издать. И я полагаю, что мы в редакции будем думать, как это сделать… Надо, чтобы память о нём осталась.(Выпивает. Все выпивают тоже. Шум за столом усиливается.) 
Сергей встаёт. Шум медленно смолкает – Я Рейкина тоже давно знаю. Жизнь он прожил непростую. Всё у него было – и беды и радости. Только литературных успехов не было… И вот казалось пошло… А тут и смерть… И я думаю - у него был характер. И потому он всегда был самим собой. Иногда это нравилось, иногда нет, но в памяти хорошее победит плохое… Сегодня мы схоронили тело, но душа его уже там (Показывает вверх) И потому пусть её там примут как подобает. А мы будем в свидетелях… 
Все молча выпивают. Одна из знакомых подходит и несёт Сергею варенье на ложке. Он отстраняется – Спасибо. Я этого не люблю. (девушка отходит обиженнвая) За столом шум. Кто то пьёт, кто то закусывает. Сергей выходит из за стола 
Ирка. – Ты куда Поляков?. 
Сергей – Я подышать хочу… 
Ирка - Я с тобой… 
Выходят на кухню… 
Сергей – У меня из головы не идёт, как это возможно в нашей современной жизни. Жил человек, не достиг ещё зенита жизни… Сходил в лес, заразился и вдруг умер, исчез. И вместо – белоё пятно, «чёрная дыра». И я чувствую себя вовлечённым в этот «факт» неправдоподобной реальности. Ведь это я его в лес приглашал. И уверен, что если бы я пошёл с ним, ничего бы не случилось. И потом ведь он на меня ссылался, когда не стал делать укол гаммаглобулина… 
Тут определённо стечение обстоятельств, которое люди называют судьбой…(Сергей долго молчит)… - Ведь казалось, Рейкин, после десятилетия борьбы за самореализацию, наконец схватил удачу за хвост: Союз писателей, семинары, конференции, пьеса в газете. И тут катастрофа… И я каким то боком замешан… 
Ирка.- Ты не переживай Поляков. Таковы уж твои свойства, карма - как ты раньше говорил… Кстати, ты знаешь, что Попов на Север уехал. Охотником стал, как ты. 
Сергей – Ну, ну. Мы разные… 
Ирка – Да ты что Поляков?! Он же – твоя копия... Ты просто не замечаешь, как ты на людей влияешь. Я по себе помню. Сегодня такой день, когда всё можно говорить…… Я ведь в тебя была влюблена несколько лет. Я дня прожить не могла без того, чтобы тебя не увидеть… (Гладит Сергея по рукаву) 
А у мужиков другое. Они невольно поддаются твоему давлению… Вот Попов Он даже говорить стал как ты. И усмехаться стал как ты… 
Сергей смеётся – Не обижай меня Ира… 
Ирка – Он сейчас где то в тундре, охотничий участок взял и живёт там… 
Сергей грустно вздыхает – Да… Были времена… Я сейчас сильно переменился… Сартр, по моему говорил, что мы попадаем в рабство к тем, кто нас любит… Недавно приезжал Костриков, ты его помнишь. Я у него, как то, тоже был свидетелем на свадьбе. А до этого он меня, возил в общежитие, где, жили бывшие зэки, просил с ними разобраться. Сдаётся мне, что он из меня былинного героя вообразил… 
Ирка. - Ну и как? 
Сергей – Там обошлось без мордобоя. Он показал меня своим недругам и всё обошлось… 
Ирка – Ну так что Костриков?. 
Сергей - Он, как приехал откуда то из под Питера, сразу ко мне побежал. Лины дома не было, и я с Настей сидел, стиркой занимался. Он посидел посмотрел на меня и ушёл с укоризной во взгляде. Он моей новой жизни не одобряет… 
Ирка – Ну и я не одобряю, Поляков. Лина ведь на всех твоих друзей, а тем более подруг, чуть не лает. Со мной не здоровается. Один раз даже из дома выгнала - так ревнует тебя ко всем… 
Сергей вздыхая – У неё болезнь. Она меня ревностью замучила… 
Ей кажется, что на меня все женщины бросаются. А я же не буду её уверять, что я хороший… Стыдно…Она и подлость мне сотворит, только потому, что ревности не сможет перебороть…Сергей вдруг улыбается. – Зато когда была беременна, то за руку меня держала, боялась отпустить на пять минут… Ну да ладно… А ты бы Ириша пошла Анке помогла, за столом… 
Ирка – Я тоже об этом подумала… (уходит.) 
Входит поэт Соколов. Закуривает. Заметив Полякова. - Мы с вами незнакомы… (Протягиавет руку – Андрей… Сергей называет себя…) 
Соколов. – Мне понравилось, как вы говорили о Рейкине. Он действительно был неоднозначный человек. 
Сергей. – Уж это точно!. Да и кто из нас прост… 
Соколов - Мне Симон говорил про вас. Вы тоже что то пишете… 
Сергей – Ну не так уж и пишу. Я скорее стараюсь жить… Я действительно пописываю для ТВ, для молодёжной редакции… о интересных людях. А таких я вижу вокруг очень много… 
Соколов - Вот и напишите о ком – нибудь в нашу газету… 
Сергей – Боюсь вам не подойдёт. 
Соколов – Это почему же?. Для ТВ подойдёт, а для нас нет. Мы ведь вот так и Рейкина нашли. 
Сергей – Думаю, что это он вас нашёл… И потом я пишу на клочках, и стараюсь, чтобы редактор на ТВ, идею уловил. Спасибо. Они пока вздыхают, но берут…А дальше - это уже их дело. Я ни одной из десяти своих программ не видел… А что касается Рейкина, то вы его поздно «нашли». Вот он умер от энцифалита, а это для вас, равнозначно смерти от молнии. Случайность… А для меня нет… Вы пишете о СПИДе, а о энцифалите от которого по двести человек за весну здесь в Сибири умирает, вы не пишите, потому, что СПИД для вас экзотика, а энцифалит – это обыденность. Умирали и будут умирать… 
Соколов – Мы не можем оставаться в стороне от проблем мира… 
Поляков – Извините за резкость, но вы провинциальная газета, а проблемы мира, для вас как очки, для известной героини басни Крылова… Ещё вы пишете с придыханием о «охранителях». По сути вы их рупор. Сохранение «национальных» памятников и «старины» – это ваш конёк.(Саркастически копирует экскурсовода) – В этом доме останавливался Чехов, проездом на Сахалин… его надо сохранить для потомства… 
А то что в этом доме живые люди существуют, дети растут, с печным отоплением и туалетами и помойками на улице – это охранителей не касается. 
Соколов – Ну это вы зря. Мы ведь о культурном наследии заботимся. 
Сергей – Вы бы лучше писали о том, как много талантливых, красивых людей, умирает так и не найдя себя или спиваются, комично и трагично подражая Хемингуэю… 
Соколов – Пьянство – это бич России. 
Сергей – Когда человек знает, зачем он живёт, что его руки и мозги нужны другим людям – он тогда не пьёт. Он живёт. У него времени на пьнство нет… 
Когда простые люди, после Революции и Гражданской войны начали строить новый мир, они учили грамоту не по прописям. Им это было непонятно и неинтересно. «Маша Любит кашу»– это глупо, считали они. Кто её не любит, если она есть… Но когда учителя давали им предложение: «Рабы не мы – мы не рабы» – то они писали это сознавая, что это о них написано…О тех. Кто воюет против буржуинов… Они учились воевать и работать, и после войны, работали не покладая рук. А потом и снова воевали на смерть. Гитлер, до этого, завоевал Францию за два месяца, словно на танковых учениях… И союзники не помогли… А в Союзе он забуксовал, а потом и рухнул…Значит было что то в советских сердцах, что перебороло то, казавшееся непобедимым, в немецких сердцах… Сейчас всё смешали в кучу: и культ личности и великие победы. Вот и топчемся на месте, вот и говорим о СПИДе, вместо того, чтобы энцифалит победить, и своих людей спасать… (Соколов делает попытку прервать его) 
Сергей однако продолжает - Мой друг, Афродитов, тоже скоро умрёт. У него рак . Последний год, в горзеленхозе работал. Деревца в скверах высаживал. А ведь он талантливый историк. Дипломную написал о Великой Депрессии в США… У нас к этому же идёт. А ему сказали - тема ваша не актуальна - при социализме экономических кризисов не бывает. Что верно, то верно. Только у нас то сейчас не социализм, а номенклатурно - бюрократмческое государство… Вот он от безысходности и заболел. Не водку же пить… 
Соколов - Послушайте Поляков. А вы опасный человек. Вам социализм не нравится. Но ведь партия обьявила перестройку. Михаил Сергеевич, пытается страну и партию от наследия прошлого избавить… 
Сергей - Как же, слышал... Прорабы перестройки, социализм с человеческим лицом. А вместо лица , «мурло мещенина»… И потом недавно ещё Горбачёв говорил о ускорении. Но никто не обьяснял, что и как ускорять. А ведь кто то за эту бессмысленную инициативу, пересел из кресла пониже - в кресло повыше. 
Помните анекдот: «Я не знаю кто такая хунта и кто такая чили, но если Луиса Карвалана не освободят… 
Соколов – А вы язвительный человек… 
Сергей – Вот поэтому то я и не пишу в вашу комсомольскую газету… 
Соколов – Ну знаете…(уходит.) 
Входит Ирка. – Что это Соколов выскочил отсюда как ошпаренный? 
Сергей – Да так, поговорили… 
Ирка – Ну и что ты такой мрачный снова? Все говорят, что будут помнить, напечатают пьесы… Красиво говорят 
Сергей – Выпили они вот и говорят. Даосы говорили – кто красиво говорит, тот мало делает. А ещё они говорили – вначале делай, а потом говори о сделанном, а не наоборот… 
Ирка – Ну ты как всегда, Поляков, очень недоверчив… 
Сергей – Ира, ты должна понять. Что мой скепсис - он на почве опыта произрастает. Ведь ты посмотри на них внимательно… Ведь они не на поминках, а на празднике, пока живых… 
Ирка – Ну и что? Они ведь сегодня уже плакали, а сейчас улыбаются… 
И это нормально… 
Сергей – Плакали то они тоже о себе. Ведь Рейкина нет, а они живы… И потом Рейкин ведь не был благостным лгуном. Он их периодически тревожил правдой о них самих… Но вместе, когда жизнь их припирала к стенке, он им помогал, но требовал взамен, поддакивания, а иногда и ответной благодарности. Поэтому они плакали. Но поэтому они и смеются… За это я его и уважаю. Он умер, но не сломался… 
Ирка – Ты Поляков иногда очень непонятно говоришь… 
Сергей – Прости голубчик. Я знаю, что надо быть добрее, а точнее наивнее. Но не могу. Ты же знаешь, - Знание умножает скорбь, От многия знания – многие печали… Так что прости меня, если можешь… Давай тихонечко уйдём… Рейкин бы нас понял… 
Ирка – Как скажешь, Поляков… (Тихонько уходят. Из Гостиной доносится громкий шум разговоров…) 
Занавес… 

Квартира Полякова. Вечер после поминок… 
Входит Поляков… Лина встречая его – Ну и где же ты был? 
Сергей – Ты же знаешь. Сегодня Рейкина хоронили… 
Лина – А почему ты один пошёл. Без меня… 
Сергей – А кто с детьми сидеть будет… 
Лина – А мне уже надоело безвылазно дома сидеть… 
Сергей – Ну , надо потерпеть немного… Я просто не мог не пойти… 
Лина – А эта твоя подружка Ириша, наверное тоже там была? Я тебя знаю Поляков… Ты же без подружек жить не можешь… 
Сергей – Ну ты это зря… 
Лина – Что зря? Что Зря?.. Эта выдра Ира, так вокруг тебя и вьётся… Как то приходила, даже сюда… Я её выгнала и сказала. Чтобы она больше не появлялась в моём доме… 
Сергей едва сдерживая раздражение – Лина! Я тебя прошу быть повежливей с моими друзьями… 
Лина – Ну знаешь! С меня тоже достаточно… Я ухожу гулять… (Одевается и собирается уходить… - Настя и Малышка спят… Если проснётся, покорми её из бутылочки… Я приду поздно… 
Сергей – Лина! Не делай ничего на вред другим людям. Ты об этом будешь потом очень жалеть! 
Лина – Ну это уже моё дело…(Уходит) 
Сергей ходит из угла в угол – Идиот! Сколько раз себе говорил - нельзя верить женским слезам… Вот теперь и расхлёбывай!…(Ломая спички закуривает сигарету)… Нет! Так дальше не может продолжаться… Завтра же начинаю действовать! (Открывает шкаф, достает бутылку водки , наливает полстакана и выпивает. Потом садится и уже успокаиваясь говорит сам себе) – С этим надо заканчивать… Я не могу себе позволить становится жертвой истерик… Это может зайти очень далеко… 
Подходит к проигрывателю и ставит пластинку – «Мотеты» Брукнера… Звучит музыка, Сергей сидит и курит…Свет постепенно гаснет. Занавес. 

Квартира Поляковых. Утро… Сергей собирает свой охотничий рюкзак… 
Лина – Ты опять в тайгу? 
Сергей – Да … 
Лина – Мама говорит, что тебе лучше на работу устроится… 
Сергей – Будем считать, что я маму послушался…Только на работу я устроился в отъезд. И вот скоро надо прощаться… 
Лина – Что ты опять задумал, Поляков?. 
Сергей – Я устроился на сейсмостанцию, в институт сейсмологии… И сегодня туда улетаю… 
Лина – Сергей! (Плачет)А как же мы… 
Сергей – Я подумал и решил, что нам надо пожить отдельно. Ты стала ко мне относится совсем не так, как это было вначале. И я подумал, что надо нам на время расстаться. Настя уже большая, и поможет тебе за Малышом ухаживать. А я, будем считать, уезжаю на заработки. Я буду получать на этой сейсмостанции приличные деньги, и буду тебе их отправлять…Самому мне мало нужно. Поэтому, решится финансовая проблема. А проблема наших отношений сама жизнь разрешит… Думаю, что так будет честнее, да и для детей лучше. Настя будет знать, что отчим в командировке, а малышу, сейчас ещё всё равно - лишь бы мамка была рядом… 
Лина плачет…- Ты меня прости, с моей глупой ревностью, но я без тебя не смогу жить… 
Сергей – Ты сейчас знаешь, для кого тебе жить, а мне надо немного отойти от суеты, в которую мы погружаемся, месяц за месяцем, год за годом… И потом я буду приезжать… Думаю, что так будет лучше для нас обоих… На время надо расстаться, чтобы вспомнить начало нашей совместной жизни… 
Лина плачет – Серёжа прости меня… Я люблю тебя по-прежнему… 
Сергей – Сейчас, я уже ничего не могу изменить. После смерти Рейкина, я как-то по новому взглянул на мою и твою жизнь… 
Я понял, что смерть приходит неожиданно, и застаёт нас на полпути. Свой жизненный ресурс, здесь я уже выработал. Надо побыть одному, и подумать, как жить дальше… Да и для вас, будет лучше, если я буду хоть и далеко, но жив… 
Лина – Ну ты дождался бы Насти. Она скоро из школы придёт… 
Сергей- Скажешь ей, что я уехал в командировку и скоро вернусь. И потом это ведь не смерть, когда человека уже нет совсем… Я ведь жив…Или кажется, что жив…Прощай! 
Целует Лину, одевает рюкзак и выходит… 
Лина стоит посреди комнаты, вытирает слёзы – Я так и знала… Его даже детьми не удержать… Бедный Поляков!!! 
Свет гаснет и занавес опускается… 

К О Н Е Ц 

Свернуть