26 марта 2019  21:46 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Поэзия


 

Шеншин Афанасий Афанасьевич (Фет)



Жизнь Фета Афанасия Афанасьевича 
Русский поэт (настоящая фамилия Шеншин), член-корреспондент Петербургской Академии Наук (1886). Насыщенная конкретными приметами лирика природы, мимолетные настроения человеческой души, музыкальность: Вечерние огни (сборники 1 — 4, 1883 — 91). Многие стихи положены на музыку. 
Родился в октябре или ноябре в селе Новоселки Орловской губернии. Его отцом был богатый помещик А. Шеншин, мать — Каролина Шарлотта Фёт, приехавшая из Германии. Родители не состояли в браке. Мальчик был записан сыном Шеншина, но когда ему было 14 лет, обнаружилась юридическая незаконность этой записи, что лишало его привилегий, дававшихся потомственным дворянам. Отныне он должен был носить фамилию Фет, богатый наследник внезапно превратился в человека без имени, сына безвестного иностранца сомнительного происхождения. Фет принял это как позор. Вернуть утраченное положение стало навязчивой идеей, определившей весь его жизненный путь. 
Учился в немецкой школе-пансионате в городе Верро (ныне Выру, Эстония), затем в пансионе профессора Погодина, историка, писателя, журналиста, в который поступил для подготовки в Московский университет. Окончил в 1844 словесное отделение философского факультета университета, где сдружился с Григорьевым, своим сверстником, товарищем по увлечению поэзией. Благословение на серьезную литературную работу Фету дал Гоголь, сказавший: Это несомненное дарование. Первый сборник стихотворений Фета Лирический пантеон вышел в 1840 и получил одобрение Белинского, что вдохновило его на дальнейшее творчество. Его стихи появились во многих изданиях. 
Ради достижения своей цели — вернуть дворянское звание — в 1845 он покинул Москву и поступил Да военную службу в один из провинциальных полков на юге. Продолжал писать стихи. 
Только через восемь лет, находясь на службе в гвардейском лейб-уланском полку, он получил возможность жить вблизи Петербурга. 
В 1850 в журнале Современник, хозяином которого стал Некрасов, публикуются стихотворения Фета, которые вызывают восхищение критиков всех направлений. Он был принят в среду известнейших писателей (Некрасов и Тургенев, Боткин и Дружинин и др.), благодаря литературным заработкам улучшил свое материальное положение, что дало ему возможность совершить путешествие по Европе. В 1857 в Париже он женился на дочери богатейшего чаеторговца и сестре своего почитателя В. Боткина — М. Боткиной. 
В 1858 Фет вышел в отставку, поселился в Москве и энергично занимается литературным трудом, требуя от издателей неслыханную цену за свои произведения. 
Трудный жизненный путь выработал в нем мрачный взгляд на жизнь и общество. Его сердце ожесточили удары судьбы, а его стремление компенсировать свои социальные нападки делало его тяжелым в общении человеком. Фет почти перестал писать, стал настоящим помещиком, работая в своем имении; он избирается мировым судьей в Воробьевке. Так продолжалось почти 20 лет. 
В конце 1870-х Фет с новой силой начал писать стихи. Сборнику стихотворений шестидесятитрехлетний поэт дал название Вечерние огни. (Более трехсот стихотворений входят в пять выпусков, четыре из которых вышли в свет в 1883, 1885, 1888, 1891. Пятый выпуск поэт подготовил, но не успел издать.) 
В 1888, в связи с пятидесятилетием своей музы, Фету удалось добиться придворного звания камергера; день, в который это произошло, он посчитал днем, когда ему вернули фамилию Шеншин, одним из счастливейших дней своей жизни. 
Умер А. Фет 21 ноября (3 декабря н.с.) 1892 в Москве. 


Я пришел к тебе с приветом 

Я пришел к тебе с приветом, 
Рассказать, что солнце встало, 
Что оно горячим светом 
По листам затрепетало; 

Рассказать, что лес проснулся, 
Весь проснулся, веткой каждой, 
Каждой птицей встрепенулся 
И весенней полон жаждой; 

Рассказать, что с той же страстью, 
Как вчера, пришел я снова, 
Что душа все так же счастью 
И тебе служить готова; 

Рассказать, что отовсюду 
На меня весельем веет, 
Что не знаю сам, что буду 
Петь, – но только песня зреет. 
1843 


Ярким солнцем в лесу пламенеет костёр 

Ярким солнцем в лесу пламенеет костёр, 
И, сжимаясь, трещит можжевельник; 
Точно пьяных гигантов столпившийся хор, 
Раскрасневшись, шатается ельник. 

Я и думать забыл про холодную ночь, - 
До костей и до сердца прогрело; 
Что смущало, колеблясь, умчалося прочь, 
Будто искры в дыму, улетело. 

Пусть на зорьке, всё ниже спускаясь, дымок 
Над золою замрёт сиротливо; 
Долго-долго, до поздней поры огонёк 
Будет теплиться скупо, лениво. 

И лениво и скупо мерцающий день 
Ничего не укажет в тумане; 
У холодной золы изогнувшийся пень 
Прочернеет один на поляне. 

Но нахмурится ночь – разгорится костёр, 
И, виясь, затрещит можжевельник, 
И, как пьяных гигантов столпившийся хор, 
Покраснев, зашатается ельник. 
1840-1892 

Ласточки 

Природы праздный соглядатай, 
Люблю, забывши все кругом, 
Следить за ласточкой стрельчатой 
Над вечереющим прудом. 

Вот понеслась и зачертила - 
И страшно, чтобы гладь стекла 
Стихией чуждой не схватила 
Молниевидного крыла. 

И снова то же дерзновенье 
И та же темная струя, - 
Не таково ли вдохновенье 
И человеческого я? 

Не так ли я, сосуд скудельный, 
Дерзаю на запретный путь, 
Стихии чуждой, запредельной, 
Стремясь хоть каплю зачерпнуть? 
1884 

Какая ночь! 

Какая ночь! Как воздух чист, 
Как серебристый дремлет лист, 
Как тень черна прибрежных ив, 
Как безмятежно спит залив, 
Как не вздохнет нигде волна, 
Как тишиною грудь полна! 
Полночный свет, ты тот же день: 
Белей лишь блеск, чернее тень, 
Лишь тоньше запах сочных трав, 
Лишь ум светлей, мирнее нрав, 
Да вместо страсти хочет грудь 
Вот этим воздухом вздохнуть. 
1840-1892 

На заре ты ее не буди 

На заре ты ее не буди, 
На заре она сладко так спит; 
Утро дышит у ней на груди, 
Ярко пышет на ямках ланит. 

И подушка ее горяча, 
И горяч утомительный сон, 
И, чернеясь, бегут на плеча 
Косы лентой с обеих сторон. 

А вчера у окна ввечеру 
Долго-долго сидела она 
И следила по тучам игру, 
Что, скользя, затевала луна. 

И чем ярче играла луна, 
И чем громче свистал соловей, 
Все бледней становилась она, 
Сердце билось больней и больней. 

Оттого-то на юной груди, 
На ланитах так утро горит. 
Не буди ж ты ее, не буди... 
На заре она сладко так спит! 

Заря прощается с землею 

Заря прощается с землею, 
Ложится пар на дне долин, 
Смотрю на лес, покрытый мглою, 
И на огни его вершин. 

Как незаметно потухают 
Лучи и гаснут под конец! 
С какою негой в них купают 
Деревья пышный свой венец! 

И все таинственней, безмерней 
Их тень растет, растет, как сон; 
Как тонко по заре вечерней 
Их легкий очерк вознесен! 

Как будто, чуя жизнь двойную 
И ей овеяны вдвойне, — 
И землю чувствуют родную, 
И в небо просятся оне. 
1858 

Это утро, радость эта 

Это утро, радость эта, 
Эта мощь и дня и света, 
Этот синий свод, 
Этот крик и вереницы, 
Эти стаи, эти птицы, 
Этот говор вод, 

Эти ивы и березы, 
Эти капли — эти слезы, 
Этот пух — не лист, 
Эти горы, эти долы, 
Эти мошки, эти пчелы, 
Этот зык и свист, 

Эти зори без затменья, 
Этот вздох ночной селенья, 
Эта ночь без сна, 
Эта мгла и жар постели, 
Эта дробь и эти трели, 
Это все — весна. 
1881 (?) 

Свернуть