18 октября 2019  10:14 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Поэзия


 

В. Маяковский


Владимир Маяковский


Трагедия



Владимир Владимирович Маяковский - Русский поэт. В дореволюционном творчестве форсированная до крика исповедь поэта, воспринимающего действительность как апокалипсис (трагедия "Владимир Маяковский", 1913, поэмы "Облако в штанах", 1915, "Флейта-позвоночник", 1916, "Война и мир", 1917). После 1917 — сотворение мифа о социалистическом миропорядке (пьеса "Мистерия-Буфф", 1918, поэмы "150 000 000", 1921, "Владимир Ильич Ленин", 1924, "Хорошо!", 1927) и трагически нарастающее ощущение его порочности (от стих. "Прозаседавшиеся", 1922, до пьесы "Баня", 1929). В поэме "Во весь голос" (1930) утверждение искренности своего пути и надежда быть понятым в "коммунистическом далеке". Реформатор поэтического языка, оказал большое влияние на поэзию XX века. Покончил жизнь самоубийством. 


Владимир Владимирович (1893), поэт. 
Родился 7 июля (19 н.с.) в селе Багдади, близ Кутаиси, в семье лесничего, человека передовых взглядов, гуманного и щедрого. Учился в Кутаисской гимназии (1902 — 06). Тогда же впервые прочитал революционные стихи и прокламации. "Стихи и революция как-то объединились в голове", — позже написал поэт. 
В бурный 1905 двенадцатилетний гимназист участвует в демонстрациях и гимназической забастовке. 
В 1906, после скоропостижной смерти отца, семья переехала в Москву, где Маяковский продолжал образование. Однако скоро он занялся серьезной революционной работой, трижды был арестован (в 1909 был заключен в Бутырскую тюрьму). Освобожденный из тюрьмы по несовершеннолетию в 1910, решил посвятить себя искусству, поступил в студию художника П. Келина, чтобы подготовиться к экзаменам в Училище живописи, ваяния и зодчества, где и начал заниматься в 1911. Здесь познакомился с Д. Бурдюком, организатором группы русских футуристов. С 1912 начал публиковать свои стихи, становясь профессиональным поэтом. Печатался в футуристических альманахах. За участие в публичных выступлениях был исключен из училища в 1914. 
В этом же году совершает поездку с группой футуристов по семнадцати городам РОССИИ, пропагандируя в массах новое искусство. Однако в своем творчестве Маяковский уже в эти годы был самостоятелен и оригинален. В 1915 создает свою лучшую дореволюционную поэму "Облако в штанах" о вере в неизбежность скорой революции, которую он ожидал как решение важнейших проблем страны и определение личной судьбы. Поэт пытается предсказать даже сроки ее прихода ("В терновом венце революций // Грядет шестнадцатый год"). 
Мрачно и безысходно звучат стихи 1916, составившие особый цикл ("Надоело", "Дешевая распродажа", "Мрак", "России" и др.). 
Горький пригласил Маяковского к сотрудничеству в журнале "Летопись" и газете "Новая жизнь", помогал в издании второго сборника стихов "Простое, как мычание". В эти годы Маяковский создал поэмы "Война и мир" и "Человек", где как бы представлена антивоенная панорама. 
Октябрьскую революцию он назвал "Моя революция" и был одним из первых деятелей культуры и искусства, кто откликнулся на призыв советской власти сотрудничать с ней; участвовал в первых совещаниях и собраниях представителей культуры. В это время публикует "Наш марш", "Ода революции", "Левый марш". Написана и поставлена пьеса "Мистерия-буфф". В течение 1919 работал над поэмой "150 000 ООО". 
В октябре 1919 выпускал первые плакаты в "Окнах РОСТА", положившие начало его работе как художника и поэта (до 1921). 
В 1922 — 1924 совершил первые поездки за границу (Рига, Берлин, Париж и др.), впечатления от которых опишет в очерках и стихах. 
В год смерти В. Ленина (1924) Маяковский создал поэму "Владимир Ильич Ленин". 
В 1925 отправился в самое длительное свое путешествие — за океан: посетил Гавану, Мехико и в течение трех месяцев выступал в различных городах США с чтением стихов и докладов. Позже были написаны стихи (сборник "Испания. — Океан. — Гавана. — Мексика. — Америка".) и очерк "Мое открытие Америки". 
Огромное значение в жизни поэта имели поездки по родной стране. Только в 1927 он выступил кроме Москвы и Ленинграда в 40 городах. В 1927 появилась поэма "Хорошо!". 
Важное место в его творчестве занимает драматургия. Создал сатирические пьесы "Клоп" (1928), "Баня" (1929). В феврале Маяковский вступил в РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей), за что многие из его литературных соратников порвали с ним отношения. В эти же дни открылась выставка "20 лет работы Маяковского", не имевшая успеха из-за намеренной изоляции поэта. Трудной и неустроенной оставалась и его личная жизнь. Самочувствие и настроение Маяковского весной 1930 резко ухудшилось. 14 апреля Маяковский ушел из жизни. 

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ


 

ТРАГЕДИЯ

 

Пролог.
Два действия.
Эпилог.

 

 


 

ДЕЙСТВУЮТ:

 

Владимир Маяковский (поэт 20—25 лет).

 

Его знакомая (сажени 2—3. Не разговаривает).

 

Старик с черными сухими кошками (несколько тысяч лет).

 

Человек без глаза и ноги.

 

Человек без уха.

 

Человек без головы.

 

Человек с растянутым лицом.

 

Человек с двумя поцелуями.

 

Обыкновенный молодой человек.

 

Женщина со слезинкой.

 

Женщина со слезой.

 

Женщина со слезищей.

 

Газетчики, мальчики, девочки и др.

 

 

ПРОЛОГ

 

 

В. Маяковский

 

Вам ли понять,
почему я,
спокойный,
насмешек грозою
душу на блюде несу
к обеду идущих лет.
С небритой щеки площадей
стекая ненужной слезою,
я,
быть может,
последний поэт.
Замечали вы —
качается
в каменных аллеях
полосатое лицо повешенной скуки,
а у мчащихся рек
на взмыленных шеях
мосты заломили железные руки.
Небо плачет
безудержно,
звонко;
а у облачка
гримаска на морщинке ротика,
как будто женщина ждала ребенка,
а бог ей кинул кривого идиотика.
Пухлыми пальцами в рыжих волосиках
солнце изласкало вас назойливостью овода —

 

в ваших душах выцелован раб.
Я, бесстрашный,
ненависть к дневным лучам понёс в веках;
с душой натянутой, как нервы про̀вода,
я —
царь ламп!
Придите все ко мне,
кто рвал молчание,
кто выл
оттого, что петли полдней туги, —
я вам открою
словами
простыми, как мычанье,
наши новые души,
гудящие,
как фонарные дуги.
Я вам только головы пальцами трону,
и у вас
вырастут губы
для огромных поцелуев
и язык,
родной всем народам.
А я, прихрамывая душонкой,
уйду к моему трону
с дырами звезд по истертым сводам.
Лягу,
светлый,
в одеждах из лени
на мягкое ложе из настоящего навоза,
и тихим,
целующим шпал колени,
обнимет мне шею колесо паровоза.

 

 

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

 

Весело. Сцена — город в паутине улиц. Праздник нищих. Один В. Маяковский. Проходящие приносят еду — железного сельдя с вывески, золотой огромный калач, складки желтого бархата.

 

В. Маяковский

 

Милостивые государи!
Заштопайте мне душу,
пустота сочиться не могла бы.
Я не знаю, плевок — обида или нет.
Я сухой, как каменная баба.
Меня выдоили.
Милостивые государи,
хотите —
сейчас перед вами будет танцевать замечательный поэт?

 

Входит старик с черными сухими кошками.
Гладит. Весь — борода.

 

 

В. Маяковский

 

Ищите жирных в домах-скорлупах
и в бубен брюха веселье бейте!
Схватите за ноги глухих и глупых
и дуйте в уши им, как в ноздри флейте.
Разбейте днища у бочек злости,
ведь я горящий булыжник дум ем.
Сегодня в вашем кричащем тосте
я овенчаюсь моим безумием.

 

Сцена постепенно наполняется. Человек без уха. Человек без головы и др. Тупые. Стали беспорядком, едят дальше.

 

В. Маяковский

 

Граненых строчек босой алмазник,
взметя перины в чужих жилищах,
зажгу сегодня всемирный праздник
таких богатых и пестрых нищих.

 

Старик с кошками

 

Оставь.
Зачем мудрецам погремушек потеха?
Я — тысячелетний старик.
И вижу — в тебе на кресте из смеха
распят замученный крик.
Легло на город громадное горе
и сотни махоньких горь.
А свечи и лампы в галдящем споре
покрыли шопоты зорь.
Ведь мягкие луны не властны над нами, —
огни фонарей и нарядней и хлеще.
В земле городов нареклись господами
и лезут стереть нас бездушные вещи.
А с неба на вой человечьей орды
глядит обезумевший бог.
И руки в отрепьях его бороды,
изъеденных пылью дорог.
Он — бог,
а кричит о жестокой расплате,
а в ваших душонках поношенный вздошек.
Бросьте его!
Идите и гладьте —
гладьте сухих и черных кошек!
Громадные брюха возьмете хвастливо,
лоснящихся щек надуете пышки.
Лишь в кошках,
где шерсти вороньей отливы,
наловите глаз электрических вспышки.
Весь лов этих вспышек
(он будет обилен!)
вольем в провода,
в эти мускулы тяги, —
заскачут трамваи,
пламя светилен 

зареет в ночах, как победные стяги.
Мир зашеве́лится в радостном гриме,
цветы испавлинятся в каждом окошке,
по рельсам потащат людей,
а за ними
все кошки, кошки, черные кошки!
Мы солнца приколем любимым на платье,
из звезд накуем серебрящихся брошек.
Бросьте квартиры!
Идите и гладьте —
гладьте сухих и черных кошек!

 

Человек без уха

 

Это — правда!
Над городом
— где флюгеров древки —
женщина
— черные пещеры век —
мечется,
кидает на тротуары плевки, —
а плевки вырастают в огромных калек.
Отмщалась над городом чья-то вина, —
люди столпились,
табуном бежали.
А там,
в обоях,
меж тенями вина,
сморщенный старикашка плачет на рояле.

 

Окружают.

 

Над городом ширится легенда мук.
Схватишься за ноту —
пальцы окровавишь!
А музыкант не может вытащить рук
из белых зубов разъяренных клавиш.

 

Все в волнении.

 

И вот
сегодня
с утра
в душу
врезал матчиш гу́бы.

 

 

Я ходил, подергиваясь,
руки растопыря,
а везде по крышам танцевали трубы,
и каждая коленями выкидывала 44!
Господа!
Остановитесь!
Разве это можно?!
Даже переулки засучили рукава для драки.
А тоска моя растет,
непонятна и тревожна,
как слеза на морде у плачущей собаки.

 

Еще тревожнее.

 

Старик с кошками

 

Вот видите!
Вещи надо рубить!
Недаром в их ласках провидел врага я!

 

Человек с растянутым лицом

 

А, может быть, вещи надо любить?
Может быть, у вещей душа другая?

 

Человек без уха

 

Многие вещи сшиты наоборот.
Сердце не сердится,
к злобе глухо.

 

Человек с растянутым лицом

 

(радостно поддакивает).

 

И там, где у человека вырезан рот,
многим вещам пришито ухо!

 

В. Маяковский

 

(поднял руку, вышел в середину).

 

Злобой не мажьте сердец концы!
Вас,
детей моих,
буду учить непреклонно и строго.
Все вы, люди,
лишь бубенцы

на колпаке у бога.
Я
ногой, распухшей от исканий,
обошел
и вашу сушу
и еще какие-то другие страны
в домино и в маске темноты.
Я искал
ее,
невиданную душу,
чтобы в губы-раны
положить ее целящие цветы.

 

(Остановился.)

 

И опять,
как раб
в кровавом поте,
тело безумием качаю.
Впрочем,
раз нашел ее —
душу.
Вышла
в голубом капоте,
говорит;
«Садитесь!
Я давно вас ждала.
Не хотите ли стаканчик чаю?»

 

(Остановился.)

 

Я — поэт,
я разницу стер
между лицами своих и чужих.
В гное моргов искал сестер.
Целовал узорно больных.
А сегодня
на желтый костер,
спрятав глубже слёзы морей,
я взведу и стыд сестер
и морщины седых матерей!
На тарелках зализанных зал
будем жрать тебя, мясо, век!

 

Срывает покрывало. Громадная женщина. Боязливо. Вбегает Обыкновенный молодой человек. Суетится.

 

 

В. Маяковский

 

(в стороне — тихо).

 

Милостивые государи!
Говорят,
где-то
— кажется, в Бразилии —
есть один счастливый человек!

 

Обыкновенный молодой человек

 

(подбегает к каждому, цепляется).

 

Милостивые государи!
Стойте!
Милостивые государи!
Господин,
господин,
скажите скорей:
это здесь хотят сжечь
матерей?
Господа!
Мозг людей остер,
но перед тайнами мира ник;
а ведь вы зажигаете костер
из сокровищ знаний и книг!
Я придумал машинку для рубки котлет.
Я умом вовсе не плох!
У меня есть знакомый —
он двадцать пять лет
работает
над капканом для ловли блох.
У меня жена есть,
скоро родит сына или дочку,
а вы — говорите гадости!
Интеллигентные люди!
Право, как будто обидно.

 

Человек без уха

 

Молодой человек,
встань на коробочку!

 

Из толпы

 

Лучше на бочку!

 

Человек без уха

 

А то вас совсем не видно!

 

Обыкновенный молодой человек

 

И нечего смеяться!
У меня братец есть,
маленький, —
вы придете и будете жевать его кости.
Вы всё хотите съесть!

 

Тревога. Гудки. За сценой крики: «Штаны, штаны!»

 

В. Маяковский

 

Бросьте!

 

Обыкновенного молодого человека обступают со всех сторон.

 

Если б вы так, как я, голодали —
дали
востока и запада
вы бы глодали,
как гложут кость небосвода
заводов копченые рожи!

 

Обыкновенный молодой человек

 

Что же, —
значит, ничто любовь?
У меня есть Сонечка сестра!

 

(На коленях.)

 

Милые!
Не лейте кровь!
Дорогие,
не надо костра!

 

Тревога выросла. Выстрелы. Начинает медленно тянуть одну
ноту водосточная труба. Загудело железо крыш.

 

Человек с растянутым лицом

 

Если б вы так, как я, любили,
вы бы убили любовь
или лобное место нашли
и растлили б
шершавое потное небо
и молочно-невинные звезды.

 

Человек без уха

 

Ваши женщины не умеют любить,
они от поцелуев распухли, как губки.

 

Вступают удары тысячи ног в натянутое брюхо площади.

 

Человек с растянутым лицом

 

А из моей души
тоже можно сшить
такие нарядные юбки!

 

Волнение не помещается. Все вокруг громадной женщины. Взваливают на плечи. Тащат.

 

Вместе

 

Идем, —
где за святость
распяли пророка,
тела отдадим раздетому плясу,
на черном граните греха и порока
поставим памятник красному мясу.

 

Дотаскивают до двери. Оттуда торопливые шаги. Человек без глаза и ноги. Радостный. Безумие надорвалось. Женщину бросили.

 

Человек без глаза и ноги

 

Стойте!
На улицах,
где лица —
как бремя,
у всех одни и те ж,
сейчас родила старуха-время
огромный

криворотый мятеж!
Смех!
Перед мордами вылезших годов
онемели земель старожилы,
а злоба
вздувала на лбах городов
ре́ки —
тысячеверстые жилы.
Медленно,
в ужасе,
стрелки во́лос
подымался на лысом темени времен.
И вдруг
все вещи
кинулись,
раздирая голос,
скидывать лохмотья изношенных имен.
Винные витрины,
как по пальцу сатаны,

сами плеснули в днища фляжек.
У обмершего портного
сбежали штаны
и пошли —
одни! —
без человечьих ляжек!
Пьяный —
разинув черную пасть —
вывалился из спальни комод.
Корсеты слезали, боясь упасть,
из вывесок «Robes et modes»1.
Каждая калоша недоступна и строга.
Чулки-кокотки
игриво щурятся.
Я летел, как ругань.
Другая нога
еще добегает в соседней улице.
Что же,
вы,
кричащие, что я калека?! —

 старые,

жирные,
обрюзгшие враги!
Сегодня
в целом мире не найдете человека,
у которого
две
одинаковые
ноги!

 

Занавес

 

 

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

 

Скучно. Площадь в новом городе. В. Маяковский переоделся в тогу. Лавровый венок. За дверью многие ноги.

 

Человек без глаза и ноги

 

(услужливо).

 

Поэт!
Поэт!
Вас объявили князем.
Покорные
толпятся за дверью,
пальцы сосут.
Перед каждым положен наземь
какой-то смешной сосуд.

 

В. Маяковский

 

Что же,
пусть идут!

 

Робко. Женщины с узлами. Много кланяются.

 

Первая

 

Вот это слёзка моя —
возьмите!
Мне не нужна она.
Пусть.

Вот она,
белая,
в шелке из нитей
глаз, посылающих грусть!

 

В. Маяковский

 

(беспокойно).

 

Не нужна она,
зачем мне?

 

(Следующей.)

 

И у вас глаза распухли?

 

Вторая

 

(беспечно).

 

Пустяки!
Сын умирает.
Не тяжко.
Вот еще слеза.
Можно на туфлю.
Будет красивая пряжка.

 

В. Маяковский

 

(испуган)

 

Третья

 

Вы не смотри́те,
что я
грязная.
Вымоюсь —
буду чище.
Вот вам и моя слеза,
праздная,
большая слезища.

 

В. Маяковский

 

Будет!
Их уже гора.
Да и мне пора.
Кто этот очаровательный шатен?

 

Газетчики

 

Фигаро!
Фигаро!
Матэн!

 

Человек с двумя поцелуями. Все оглядывают. Говорят вперебой.

 

Смотрите —
какой дикий!
Отойдите немного.
Темно.
Пустите!
Молодой человек,
не икайте!

 

Человек без головы

 

И-и-и-и...
Э-э-э-э...

 

Человек с двумя поцелуями

 

Тучи отдаются небу,
рыхлы и гадки.
День гиб.
Девушки воздуха тоже до золота падки,
и им только деньги.

 

В. Маяковский

 

Что?

 

Человек с двумя поцелуями

 

Деньги и деньги б!

 

Голоса

 

Тише!
Тише!

 

Человек с двумя поцелуями

 

(танец с дырявыми мячами).

 

Большому и грязному человеку
подарили два поцелуя.

Человек был неловкий,
не знал,
что с ними делать,
куда их деть.
Город,
весь в празднике,
возносил в соборах аллилуя,
люди выходили красивое надеть.
А у человека было холодно,
и в подошвах дырочек овальцы.
Он выбрал поцелуй,
который побольше,
и надел, как калошу.
Но мороз ходил злой,
укусил его за пальцы.
«Что же, —
рассердился человек, —
я эти ненужные поцелуи брошу!»
Бросил.
И вдруг
у поцелуя выросли ушки,
он стал вертеться,
тоненьким голосочком крикнул:
«Мамочку!»
Испугался человек.
Обернул лохмотьями души своей дрожащее тельце,
понес домой,
чтобы вставить в голубенькую рамочку.
Долго рылся в пыли по чемоданам
(искал рамочку).
Оглянулся —
поцелуй лежит на диване,
громадный,
жирный,
вырос,
смеется,
бесится!
«Господи! —
заплакал человек, —
никогда не думал, что я так устану.

Надо повеситься!»
И пока висел он,
гадкий,
жаленький, —
в будуарах женщины
— фабрики без дыма и труб —
миллионами выделывали поцелуи,
всякие,
большие,
маленькие, —
мясистыми рычагами шлепающих губ.

 

Вбежавшие дети-поцелуи

 

(резво).

 

Нас массу выпустили.
Возьмите!

 

Сейчас остальные придут.
Пока — восемь.
Я —
Митя.
Просим!

 

Каждый кладет слезу.

 

В. Маяковский

 

Господа!
Послушайте, —
я не могу!
Вам хорошо,
а мне с болью-то как?

 

Угрозы:

 

Ты поговори еще там!
Мы из тебя сделаем рагу,
как из кролика!

 

Старик с одной ощипанной кошкой

 

Ты один умеешь песни петь

 

(На груду слёз.)

 

Отнеси твоему красивому богу,

 

В. Маяковский

 

Пустите сесть!

 

Не дают. В. Маяковский неуклюже топчется, собирает слезы в чемодан. Стал с чемоданом.

 

Хорошо!
Дайте дорогу!
Думал —
радостный буду.
Блестящий глазами
сяду на трон,
изнеженный телом грек.
Нет!
Век,
дорогие дороги,
не забуду
ваши ноги худые
и седые волосы северных рек!
Вот и сегодня —
выйду сквозь город,
душу
на копьях домов
оставляя за клоком клок.
Рядом луна пойдет —
туда,
где небосвод распорот.
Поравняется,
на секунду примерит мой котелок.
Я
с ношей моей
иду,
спотыкаюсь,
ползу
дальше
на север,
туда,
где в тисках бесконечной тоски
пальцами волн
вечно
грудь рвет
океан-изувер.

Я добреду —
усталый,
в последнем бреду
брошу вашу слезу
510темному богу гроз
у истока звериных вер.

 

Занавес

 

 

ЭПИЛОГ

 

В. Маяковский

 

Я это все писал
о вас,
бедных крысах.
Жалел — у меня нет груди:
я кормил бы вас доброй нененькой.
Теперь я немного высох,
я — блаженненький.
Но зато
кто
где бы
мыслям дал
такой нечеловечий простор!
Это я
попал пальцем в небо,
доказал:
он — вор!
Иногда мне кажется —
я петух голландский
или я
король псковский.
А иногда
мне больше всего нравится
моя собственная фамилия,
Владимир Маяковский.

 

[1913]

 

 


Свернуть