20 июня 2019  16:33 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Проза



В. Кабаков

 

Правду твою не скрыв в сердце твоём



Пушкин в кабинете. Читает одну из своих книг вслух: 

«Мой путь уныл. 
Сулит мне труд и горе 
Грядущего волнуемое море… 
И может быть – 
На мой закат печальный 
Блеснёт любовь 
Улыбкою прощальной…» 


Да… Так я тогда думал… Разговаривая сам с собою: «Последние годы перед женитьбой на Наталье, я потерял смысл всего- карьера, богатства, удовольствия… Служба – утомительна и часто унизительна, когда служишь не Родине, а человеку, угождая начальству… Деньги очевидно не делают их обладателей счастливыми, а только суетливыми… Из удовольствий, главное – это женщины…Однако зачем женщины!? Зачем это уныло повторяющееся механическое овладение телом без единения душ… Со временем, от этого только устаёшь… 
И наконец, мне просто надоело жить для себя… А тут, мне казалось, я могу хоть ненадолго стать молодым, любить и надеяться на ответ. Ведь Натали так мила… и чиста…Я понимаю, что между нами мало общего… Но я люблю её молодое тело и это помогает мне любить её простую и невинную душу… Надеюсь, я вызвал в ней ответное чувство… 
Входит Пётр Вяземский… 
Пушкин: -Как ты сегодня кстати , Пётр! Меня что-то хандра заела… 
Вяземский: - И что это у тебя за настроения? Сейчас, когда у тебя всё есть: дом, семья, состоявшаяся литературная карьера, молодая очаровательная жена… Ты, наконец, счастлив?.. Ведь ты любишь её?.. 
Пушкин – Вот ты Пётр спрашиваешь, люблю ли я?.. Я отвечу тебе прямо и честно… (Начинает ходить по кабинету)… Да! Конечно!.. Но это скорее уже не любовь, а привычка. Эгоистическое удовлетворение – она моя… Да… Она мать моих детей, моя воспитанница и может быть даже старший ребёнок… Взрослый ребёнок… 
Вяземский – И ты называешь это любовью?.. Тогда понятно… 
Пушкин – Ты меня не дослушал… Я думаю, в силу природного полового разделения, мужчина просто не способен любить другого… Он эгоист и это настолько близко к поверхности, что постоянно проявляется… 
Не то у женщины. Думаю, что подлинную любовь - в серале, где сто женщин живут для любви и думают только о любви… В нашее время и в нашем обществе, редкая женщина способна на любовь, в её подлинном смысле… И всё таки она есть!!! Что касается определения любви, то каждый из нас знает, как это проявляется. Но словами это трудно описать… Иногда , мы смотрим на пару и думаем: «Как она его любит!». А иногда атрибуты любви есть- поцелуи, слова, жесты, а самой любви нет… 
Вяземский – И что же тогда делать мужскому полу?… 
Пушкин – Но природа всё предусмотрела! Она наделила мужчину способностью привыкать, привязываться, и это, опять же в силу природных качеств мужчин, часто намного долговечнее и сильнее женской любви… 
(В волнении ходит по комнате…) 
Я замечал, что период любви у женщин длиться определённое время. И если сравнивать, то женщина в начале романа, совсем другая, чем допустим через три или четыре года после…Хотя она и может говорить по прежнему « Я люблю тебя!»… Здесь есть что-то биологическое, животное… 
У мужчин не так…У нас, часто не так…Чем дольше мы живём вместе, с милой, тем сильнее привычка. Думаю, что в привычке больше человеческого, чем в любви… 
Вяземский – И что же?.. Прошло три года и женщина не любит?.. А как же тогда семья и брак на всю жизнь?… 
Пушкин – Ну, здесь всё просто! Не давайте женщине насытиться её любовью. Когда предмет её любви не отвечает взаимностью, то женщина любит очень долго…я это тоже знаю… Тут, как древние говорили: «Чем меньше девушек мы любим, тем больше нравимся мы им…» Но боже! Как это трудно в семье, с очаровательной красавицей женой, которую ты видишь всё время рядом…Это и есть ловушка для мужчин…Из глубины естества поднимается властный зов инстинкта… Она моя! – вот рефрен, под который в душе рождается и музыка любви, и зубовное скрежетание ревности… 
Смеётся… 
Целая теория получилась… Но ведь любовь не терпит теорий!!! 
Вяземский – Да-а… Ты становишся философом, а это опасно в нашем возрасте, потому что не совместимо с обычной жизнью, с обычным семейным счастьем… 
Пушкин – Я никогда не хлопотал о счастье. Я мог обходиться и без него. Теперь же , мне нужно на двоих. Но где взять его?.. 
Ходит по комнате потирая зябнущие руки 
Пушкин – Я часто думаю, почему мои концовки в стихах, да и в прозе, часто так мрачны? 
Да потому, что я не верю в хороших людей. Раньше верил- сейчас нет…Более того. Я не верю, что людей можно любить! Жалеть или сострадать- это другое дело… Но любить!?... Это невозможно, для того, кто знает жизнь и свет! 
Пушкин декламирует – «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей…» 
Поэтому я долго решался- быть или не быть! И наконец, как в омут бросился... 
Надо попробовать – думал я...Собрался с духом и вот… 
С тобой Пётр, я могу говорть открыто, как с самим собой…(Вяземский шутливо кланяется. Пушкин не обращает внимание на его жест)… 
Пушкин - Я долго жил для себя, и понял, что этот путь ведёт к разочарованию и усталости… 
Говорит , словно размышляя в слух – Может быть здесь тоже много биологического в человеке проявляется… Когда долго живёшь один, то словно собственными руками вырезаешь чувствительные места в сердце, становясь всё холоднее, всё мрачнее…и равнодушнее… Но мои лучшие вещи я написал, когда мучался от одиночества или… Смеётся… От безденежья… 
И я подумал - неужели я так боюсь жизни. что у меня нет смелости попробовать?.. В конце концов, умирать никогда не поздно!.. 
А тут почти эфирное создание, ребёнок, воспитав которую можно обрести не только любовь, но больше - самого близкого друга…Я устал от предательства и эгоизма людей, называвших и даже называющих меня своим другом.. Но если это друзья- тогда кто же враги?.. 
Невесело смеётся 
С другой стороны. Я вижу вокруг, много хороших людей, которых я не могу любить. Я им интересен, как бывают интересны чужие книги, домашние животные или определённые местности… 
Те же, кто понимает меня, и кого понимаю я, очень часто ранят меня, когда показывают вольно, а часто невольно, что я не их идеал…Конечно, я сам вижу, что эгоист и насмешник и что неудавшиеся любви и дружбы- это следствие не столько их, сколько моих недостатков… 
Вяземский перебивает – У тебя сегодня похоже желчь разлилась…С чего ты взял, что друзья тебя не любят? Думаю - умри ты и вокруг твоего дома толпы поклонников и обожательниц соберуться… 
Пушкин – Да! Может быть это и так, но сейчас я о другом… Дослушай меня… 
Вновь начинает ходить… 
Ведь был момент, когда я почти погиб, влюбился может быть первый и последний раз страстно, телесно. Вопреки рассудку… И что же?. Я совсем было покатился по наклонной плоскости любострастия…Но Бог почему-то миловал меня. Может быть за мою нелживость перед самим собой… Это было как помрачение разума, как хождение на край, и я видя это, шёл туда, как на поводке… 
Вяземский вновь перебивает – В браке надо всё забыть. Уметь забывать раз за разом… Прошлоё - враг настоящего… 
Пушкин, словно не слышит его реплики... 
…Если этому попустить в какой-то момент, ты становишься рабом сладострастия…А это ужасно! Человек перескакивает границу человеческого в обратную сторону, в сторону животного. Физическая любовь, в самых её животных формах, становиться и целью и смыслом… Телесность перебарывает разум… 
Креститься – Спаси Господь!!! 
Вяземсий – Ты должен наконец забыть, что ты делал и думал до женитьбы. И в конце концов, каждый из нас женатых, рано или поздно жалеет о женитьбе…Но вот, этот момент проходит и ты понимашь, что всё было сделано правильно, что так мир устроен… 
Пушкин – Вот- вот! Иногда я думаю, когда возвращаюсь из поездок- «У меня наконец есть дом. У меня есть жёнка. У меня есть дети – эта продолжающаяся часть меня…»… И когда я вхожу в дом, обнимаю Наталью, слышу детский лепет, их звонкий смех, я понимаю, что выбор сделан правильно… 
А вот сейчас они в деревне и я без них скучаю… Они уже стали частью меня… 
Однако, когда у меня хандра, когда я устаю, всё кажется пошлым и бессмысленным…Я начинаю бояться , что мои мечты и надежды на счастливую семейную жизнь не воплотяться … Вспоминаю равнодушие и истерики жены, которой хочется блистать в свете… Танцевать на балах… А в мире так много людей чуждых добру…И потом, я хочу работать, писать, не думать о деньгах и о кредиторах…Наконец, я хочу уехать в деревню, а Натали и её сёстры… 
Вяземский – Ты скучаешь, Пушкин! Давай - ка лучше выпьем чего – нибудь. А лучше водочки и закусим морошкой. Ведь я помню – мочёная морошка – твоя любимая закуска… 
Пушкин – И верно! Что это я?.. 
Напевает – Налей приятель, где же кружка?.. 
Звонит в колокольчик…Входит Никита Козлов - старый камердинер… 
Пушкин – Никита! Принеси нам голубчик водочки, закуски и мочёной морошки… 
Никита – Слушаюсь , барин! Уже всё готово… Уходит и тотчас приносит поднос с водкой и закуской… 
Пушкин смеётся… Обрати внимание, Пётр! Каков психолог этот Никита. Он моё настроение через стены чувствует!.. 
Никита – Что нибудь ещё прикажете , барин?. 
Пушкин не оборачиваясь машет отрицательно рукой, наливает водки и поднимает бокал. 
Пушкин - Давай - ка Пётр, выпьем для начала за наши семейства. За то , чтобы мы дружили домами и помогали друг другу в тяжелые минуты! 
Чокаются и выпивают. Потом закусывают… 
Пушкин дожёвывая – Видимо бывает такой возраст, когда всё хочется забыть, уйти, уплыть на край света, начать жизнь сначала… Всё не нравится! Все не нравятся! 
Смеётся и декламирует: «То видит он врагов презренных, клеветников и трусов злых, и рой изменниц молодых, и круг товарищей забвенных…» Надо же! Это я написал!… 
Или вот « О люди! Жалкий род , достойный слёз и смеха…» 
Смеётся… Не верю, что это я написал. Уж очень романтично!.. 
Вяземский сам наливает водки и коротко говорит – За тебя , Пушкин!!! За твой талант! 
Чокаются и выпивают… 
Занавес... 

Сцена бала и ужина у Карамзиных. Осень 1836 года… 

Присутствуют : Наталья Пушкина, Катерина и Александрин Гончаровы, Карамзины, Клементий и Аркадий Россеты, Нессельроде, Геккерен, Дантес и другие. Зучит музыка, танцуют пары. Натали танцует с Дантесом. Танец заканчивается и все садятся. Натали с Дантесом рядом… 
Дантес – Мы с вами давно не виделись… 
Натали – Да! Мы с семьёй были на даче… А как вы? 
Дантес – Летние лагеря. Служба… Я очень скучал! Я уже привык к вам… Ваше грустное лицо… Ваш голос… 
Натали перебивает – Расскажите про лагерь. Мне интересно… 
Дантес – Ну это совсем не интересно… Рутина! Мне часто пришлось служить вне очереди… Русские смотрят на меня , как на чужого. Не все конечно – но начальство… Я менее кланяюсь, менее щёлкаю каблуками… 
Натали – Но вы же знаете, к вам многие относятся хорошо…Мои сёстры от вас без ума. Катерина постоянно рассказывает о вас… 
Дантес – Ну а вы? Вы!.. Я действительно теряю голову… Ваши волшебные глаза… Они умеют говорить без слов. 
Натали – Я прошу вас! Не надо об этом!..(После паузы…) Но я…Я тоже иногда думала о о вас… 
Дантес – О, счастье!!! Вы гордая, неприступная думаете обо мне!.. Иногда?! Пусть иногда! А я о вас думаю и днём и ночью… Просыпаюсь с вашим именем!.. 
Натали перебивает – Я прошу вас?! Вы опасный человек!… 
Дантес – А помните, как мы первый раз встретились? Был такой же бал. Я вошел и увидел вас. И будто солнце глянуло на меня, так вы были прелестны… Рядом с вами некого поставить!.. 
Тогда ещё муж ваш был с вами… Каким варваром он смотрит! Словно страж… 
Натали – Не говорите так… Он очень любит меня… Он отец моих детей… 
Встаёт. Оба уходят в другой зал. Там звучит музыка… 
Входят: Катерина Гончарова и Александр Карамзин. Садятся. 
Катерина – Сегодня Дантес в ударе. Я начинаю бояться за сестру… Муж в отьезде… Дети, хозяйство - всё так утомительно… Она рвётся на балы. А Дантес- опасный человек… И потом он такой душка! 
Александр – И поделом… Разве можно оставлять молодую жену одну. Ей ведь двадцать четыре. Время увлечений и влюблённостей…И потом, он , муж, так ревнив. Неудивительно, что у Натали немножко кружится голова…Она живёт , как в гареме… И вдруг- свобода… Это опасно… 
Катерина – А как он хорошо танцует?1 Всё таки русские кавалеры не так обаятельны, не так учтивы… (Вслух мечтает…) 
А Франция!!! Как бы я хотела там пожить. Там воздух другой! Люди воспитаны в культурном обществе… Традиции!.. А Россия с её грязью, хамством чиновников, рабством забитых мужиков… 
Александр – Если хотите, то приезжайте на следующей неделе, к нам в четверг. У нас все будут, и Дантес. Он друг дома. Там вы сможете поговорить с ним… Он остроумный, обаятельный человек. Будет и его приёмный отец- голландский посланник Геккерен… 
Александр смотрит на танцующих… А Жорж, просто душка! И Натали!.. Они прекрасная пара! Думаю, о них скоро начнут говорить… Бедный Пушкин! 
Катерина – Я наверное приеду к вам одна. Мне интересна Франция. Это страна моей мечты… 
Уходят… Входят Александрин Гончарова и Аркадий Россет… 
Александрин – Я знаю его стихи почти все наизусть. Как это удивительно. Такой простой и даже обычный человек и вдруг такие строки. Сейчас, когда я узнала его поближе, я поражена чудом преображения… Чудом таланта… Он может весь день бегать по городу, заниматься делами, считать деньги, и вдруг вечером, войдёт в гостиную и своим звонким голосом начнёт: «Что в имени тебе моём? Оно умрёт, как шум печальный…» И мы все видим это чудесное преображение…Кажется в нём живут два человека… Иногда он бывает ужасно смешной и весёлый… А иногда саркастичен и даже зол… Но как он владеет словом!.. 
Аркадий – А мне нравится Байрон и Констан. Мне кажется, что Онегин - это копия Адольфа. Все сейчас без ума от меланхолического Констана… Кстати о литературе…У русских, как мне кажется и не может быть самостоятельной литературы. Наш язык, лишен того метафизического смысла, который есть во французском…Например, как русские могут описать сложную жизнь души… В нашем языке просто нет таких слов, как французские слова наивный или строгий. Русские слова чистосердечный, откровенный не выражают значения французского слова наивный…Или допустим слова важный, степенный не то же , что серьёзный – по французски… 
Александрин – А мне кажется, язык Пушкина намного тоньше и выразительней, чем французский - для русских…Я думаю, что после Пушкина и Жуковского наш язык станет совсем другим, чем он был прежде…Пушкин- это как русский Байрон… 
Аркадий – Но мы с вами заговорились…Может быть потанцуем?… 
Смотрит на танцующих – Как Дантес танцует! Какая пластика, грация… Нет! Что не говорите, а русские отстали от Европы… 
Уходят танцевать…Сцена затемняется, но ещё долго звучит музыка… 


Дантес и Геккерен 
Комната в Голландском посольстве. 
Входит Дантес в форме гвардейского офицера… 
Геккерен – Милый Жорж! Я уже думал, что ты в полку жить устроился... 
Смеётся… - Поужинаем вместе? 
Дантес – Тебе смешно, а мне уже пять внеочередных дежурств назначили. За несоответствие формы одежды и за посторонних людей в роте. Кажется, что ко мне придираются. Эскадронный командир наказывает за мелочи... 
Садится за стол… 
Геккерен – Человек! Ужин…(Дантесу) У них , у русских, это в крови – дисциплина и чинопочитание. Заметь! У них совсем нет частной жизни. Всё – униформа. Тем и сильны. Иначе бы, давно уже всё развалилось… 
Дантес – Во Франции, в училище, нас тоже муштровали, но ведь сейчас я уже офицер. В гвардии... Другими людьми командую… И потом… Ведь сейчас не война! 
Геккерен – Может потому они так любят балы и праздники. Единственная отдушина. Хотя и здесь униформа… Однако женщины русские хороши иногда чертовски… я могу об этом судить беспристрастно…(Смеётся) 
Дантес – Налей мне пожалуйста вина… Я так устал. И потом здесь так холодно… Я после этих построений на плацу, ожиданий на морозе, никак не могу согреться…(Пьёт вино) А им хоть бы что. Ещё и мундир подрежут , для щегольства… 
Геккерен – А я тебе советую фланелевую нижнюю рубашку пододевать. Помогает тепло сохранять. Сам испробовал… 
Выпивают ещё вина. Уже вместе… 
Дантес – Но не это главное…Ты знаешь, я ведь влюбился и давно хочу тебе рассказать… Ты наверное слышал. А может даже видел этого Пушкина… Ну такого маленького и страшненького. Он кажется поэт…У этого Пушкина – жена красавица… Я её первый раз увидел год назад. На приеме у царя, в Зимнем дворце, в Новый год. Она конечно на меня посматривала тоже... Ещё бы. От такого мужа…Но я вначале подумал - красивая кукла. А тут, как – то, танцевали у Бобринских, а после отсели в сторонку. Поговорили… Она ведь умница. Давай рассказывать, как славно люди живут в Москве и на дачах, под Москвой. Хлебосолы и эпикурейцы…Такие колоритные детали…Рассказывает, а глаза как звёзды, а шея , как у лебедя… Я только тогда разглядел, почему все о ней говорят… А тут муж подошёл и увёз её домой. Да так глянул на меня, неприветливо… 
Геккерен – Да , я его знаю. Он меня тоже почему-то не любит. Смотрит так дерзко…А кто он? Подражатель Байрона. А тут, ещё русской историей занялся… Говорят, он собирается историографом русского двора сделаться… Что-то писал об их народном разбойнике… Как его? Пугачёв кажется… Которого они на куски разрубили , когда поймали… Какой-то очередной их лже-царь… В России, царь – это Бог. Может быть поэтому, в их истрии так много лжецарей… Кому же не хочется, хотя бы на время стать Богом?… 
Но я отвлёкся… (выпивают) Я думаю, ты у неё можешь иметь успех…Смеётся… И хорошо бы ему кто рожки наставил… Чтобы не был так горд... 
Дантес – Не говори так… Прошу тебя. У меня это серьёзно. Я когда вижу её, у меня сердце начинает колотиться и руки дрожат… Я не могу пока, сказать ей прямо, что люблю её, что с ума схожу…Но кажется она понимает моё состояние… И о Боже! Кажется, что она понимая, не отталкивает меня. На прошлой неделе , на балу, мы с ней несколько часов провели вместе… У меня начинает голова кружится, когда я смотрю на её лицо… На её грудь… И ведь она не девочка…Всё понимает и чувствует! 
Геккерен – Ого!!! А ты Жорж, действительно влюблён. Я вижу по глазам… И начинаю ревновать!.. 
Дантес – И я уже решил, что завтра на балу, отзову её и попробую обьясниться с ней… 
А сегодня вдруг узнаю , что у неё свекровь умерла и что она будет месяц в трауре.. 
Геккерен – Если бы не её дерзкий муж, я бы сказал, что ты нарушаешь правила хорошего тона… 
Но от такого мужа, увести овечку- это благое дело. Я готов помочь тебе…Тут, в России, жить так холодно и скучно… 
Мы найдём возможность указать Пушкину его место… 
Дантес наливает ещё вина и выпивает – Нет ты не представляешь себе , как она бывает хороша. Лебединые стати, кожа белая, чистая, матовая и лицо ангела… Я не представляю, как я переживу этот месяц. Мне кажется она дала повод мне надеяться… 
Геккерен – Осторожней, Жорж! У Нессельроде, в салоне говорят, что она нравится царю… 
Дантес - Ну… У царя кроме неё много пассий… Говорят. Он даже специальную ложу в театре имеет… 
Геккерен – Осторожней, мой мальчик! Старайся об этом ни с кем не говорить. Мой сюзерен, последние годы не очень ладит с Николаем… Будь внимателен… 
Дантес – Хорошо! Я это услышал… Ну я пойду спать. Чертовски хочу выспаться…Так ты говоришь, фланелевая длинная рубашка хорошо держит тепло? Надо будет померять… 
Уходят… 

Гостинная в доме Идалии Полетики. Входит Наталия Пушкина… 
Натали – Как хорошо, что ты одна… Мне надо посоветоваться с тобой. Помнишь, ты говорила мне, что можешь достать серебрянной тафты. Я хочу заказать платье для бала, в Аничковом дворце.. 
Полетика – Замечательно, что ты пришла…Но давай о платьях поговорим в другой раз…Не скрою…У меня, для тебя, есть сюрприз… 
Стук в дверь…Входит Дантес… 
Полетика –Проходите Жорж. Я надеюсь вы знакомы…(Смеётся) 
Дантес – Простите если я прервал вашу беседу… 
Полетика – Ничего, ничего…Вы как раз развлечёте Натали, пока я отдам необходимые распоряжения, своему управляющему. Он на один день приехал из деревни и ждёт указаний, как поступать с должниками – крестьянами. Они совсем перестали мне платить оброк. И я должна предпринять, что-то радикальное…Извините…(Уходит) 
Дантес- Наконец то, мы с вами одни. Я так долго ждал этого момента. Мне так много надо сказать о моём чувстве к вам… 
Натали – Никак не ожидала вас здесь встретить!.. 
Дантес, не слушая её…- Я думаю о вас постоянно и днём и особенно ночью. Я представляю вас , вижу как на яву вашу фигуру, смотрю в ваши волшебные глаза, которые порой говорят так много из того, что не говорят ваши уста… 
Натали – Простите Жорж, но скоро ли придёт наша дорогая хозяйка… Вы не должны забывать, что я замужем и мой муж… 
Дантес – О, я знаю, что ваш муж - насносный тиран. Но о нашей встрече никто не будет знать! Умоляю вас, выслушайте меня! Я люблю вас, как никогда и никого не любил ещё в своей жизни. И мне кажется, что и вы иногда, смотрите в мою сторону, не без доверчиости. Уверяю вас, что эта встреча и наш разговор навсегда остануться тайной моего и вашего сердец!.. 
Натали – Но где же Идалия?.. 
Дантес – …И идя сюда, я думал о том, что если вы, вопреки вашему чувству, о котором вы мне сказали ещё в прошлом году, будете холодны и неискренни, то я готов! Я готов! (Выхватывает пистолет…) 
Натали вскрикиват – Жорж! Не делайте этого! Я прошу вас пощадить мои чувства! Я действительно говорила вам, что ваша любовь не оставила равнодушным моё сердце. Но я замужем, у меня дети, и я клялась во время венчания в верности своему мужу, и теперь когда мы связаны на небесах…Я не могу расторгнуть этой клятвы. Даже если бы очень хотела ответить вам взаимностью… 
Дантес, по прежнему держа пистолет в руке, почти кричит – Одно ваше слово может или убить меня, или сделать счастливейшим человеком на свете. Один ваш поцелуй может спасти меня! Иначе я здесь же нажму на курок!.. 
Натали - О, Жорж! Пощадите меня! Ради нашего будущего! Ради моих малюток! Умоляю вас!.. 
Стук в дверь. Дантес прячет пистолет…Входит дочь Идалии Полетики – Простите. Но мне показалось… 
Натали уходя – Скажите вашей маман, что я ухожу не простившись, потому что меня ждут в другом месте! Прощайте, барон! (Уходит) 
Дочь Полетики – Простите но мне показалось, что маман позвала меня… 
Дантес кланяется – И вы меня извините. Я громко рассказывал о скачках на Марсовом поле… 
Входит Идалия… - Лили, а ты что здесь делаешь? Подожди меня у себя в комнате… (Дочь уходит) 
Дантес смущён и разочарован – Простите и меня. Я вынужден откланяться. 
Идалия – По вашему лицу, Жорж, я вижу, что обьяснеия не удалось…Ревнивый муж остался безнаказанным…А ведь ваш приёмный отец, говорил мне, что вы бываете подчас неотразимо красноречивы… Ну что ж …Прощайте! Но я провожу вас!.. 
Уходят вместе… 

Пушкин и Вяземский, вновь в кабинете поэта 
Пушкин - Наше современное общество так же презренно, как и глупо. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всему, что является долгом, справедливостью, правом и истиной. Ко всему , что не является позорной необходимостью. Это циничное презрение к мысли и человеческому достоинству… Даже , если бы правительство стало в сто раз хуже, никто бы не обратил на это внимания… 
В этом обществе, естественно, сплетни являются главным развлечением, а это не способствует нравственному развитию. И я , хочу протестовать против носителей откровенной безчестной подлости. Хотя я сам никогда не считал себя святым, но насколько я себя помню, я никогда не был и сочинителем или разносчиком сплетен и никогда не переступал границы правил чести… 
Слава богу! Русские если и не могут жить нравственно, но зато различают границу между добром и злом, любовью и равнодушием, верностью и предательством…И я клянусь честью, я отомщу этим, подозрительным негодяям – родственникам, отцу с сыном…Ещё никому не удавалось оскорблять меня безнаказанно!.. 
Вяземский – Саша! Тебе надо успокоиться1 Я очень прошу тебя - не делай в гневе того, за что тебе потом будет стыдно самому…Сплетни – они были и всегда будут. Но мы ведь живём и потому, то , что было на слуху ещё вчера - сегодня уже забыто… 
Пушкин – Пётр! Ты может быть единственный с кем я могу говорить об этом… Я пытался и с ней говорить о силе человеческого зла. Я пытался её воспитывать Говорил ей, что она мать четверых детей, что ещё одного она потеряла так недавно… Советовал ей беречь себя… Если и танцевать , то не до упаду. Но она наверное думала, что я это говорю ей из ревности… 
Конечно нет!.. 
Пушкин начинает в волнении, быстро ходить, почти бегать по кабинету… 
- Я тоже хочу, пока она молода, чтобы ходила и на приёмы и на балы. И мне приятно, что она, одна из красивейших женщин в Петербурге… И ведь она не бездушная кукла. Совсем нет! У неё есть сердце! Но после её страшного детства… Она просто изувечена воспитанием, а точнее отсутствием оного. Она не умеет держать себя в обществе. Да и где ей было этому учиться?..Ох уж эти семейные драмы…Её отец пропащий алкоголик и эгоист… 
И потому, она не светский человек. Ей кажется, что люди света честны и искренни… Она не хочет соглашаться с присутствием зла, там, где, как ей кажется, правят законы красоты и чести… 
Вяземский – Я понимаю тебя…Она в том возрасте, когда хочется думать, что мир создан для того, чтобы мы в нём светились. Как солнце! …Она знает свет отрывочно и ей ещё не надоели балы, рауты и светские развлечения. Её частое материнство, только законсервировало её неведение, относительно характера света и светских людей. Она не знает пока, что лицемерие, зависть и ханжество- есть суть света. И я её понимаю, или кажется, что понимаю. Ведь она безоружна, против атак, этой тёмной стороны света… Но ещё больше я сочуствую тебе, Пушкин, зная твой характер и вспышки гнева, часто неуправляемого... 
Попробуй удержаться от резких поступков… Ты понимаешь, что я друг тебе и советую всё это по братски… 
Пушкин, продолжает о своём – Мне больно видеть её наивность. Она не знает, как мужчины, самые вежливо сдержанные при дамах, могут в своём кругу обсуждать женщину, словно они говорят о скаковой лошади. И сплетничество для многих из таких «джентльменов», самое волнующее занятие… 
Вяземский – Пушкин! Перед тем, как я уйду, дай мне слово, что ты не будешь предпринимать что – нибудь сгоряча… Зная тебя, я боюсь за последствия… 
Пушкин – Ну хорошо, хорошо Рётр. Я постараюсь быть умненьким, благоразумненьким…Но моё терпениеи имеет пределы!.. 
Вяземский уходя. Прощай, друг! 
Пушкин – Мне тоже надо ехать по делам. Нужно доставать деньги, чтобы печатать следующий номер «Современника…Увидимся… 
Занавес… 

В голландском посольстве 
Входят Дантес и Геккерен. Прдолжают беседу начатую по дороге… 
Дантес – И самое ужасное в моём положении -это то , что мы не можем с нею видеться из за отвратительной ревности её мужа. Свидание у Полетики не удалось… Мне кажется, что я её просто напугал тогда. Однако нет худа без добра, как говорят русские. В следующий раз она будет сговорчивей…Уверен, что она тоже всё время думает о нашем свидании… Ведь я знаю, что она меня тоже любит. 
Геккерен –Да, но мы можем всё устроить так, что она не выдержит его ревности и сама прибежит… 
Достает бутылку вина из шкафа и наливает в бокалы. – Ох, уж мне эти русские. В них так мало светского шарма. Они так не ценят удовольствия жизни, и прежде всего потому, что боятся быть искренними… Их женщины просты и привязчивы, ходят в церковь, а уже к тридцати годам, становятся старухами, толстеют и делаются сплетницами… Даже в их высшем, как они говорят, свете… 
Дантес выпивает до дна и Геккерен наливает ещё – Да… Но какое отношение всё это имеет к Натали?.. 
Геккерен – То, что они не умеют или не спобны делать сами, они приветствуют и восхищаются в других…Разве ты не видишь, что они все хотят, чтобы ты наставил рожки этому их поэту… Тут русская психология… 
Дантес – Не понимаю тебя… Обьясни, к чему ты это говоришь… 
Геккерен – Я вижу, что они все, немного в тебя влюблены. У них так бывает. Стоит им узнать, что ты волочишся за замужней женщиной, да ещё женой их великого поэта и они начинают тебя считать героем Констана – Адольфом.. У них, у многих, взгляд на жизнь, как на литературу… 
Дантес выпивает ещё бокал вина. Геккерен подливает ему – Я уже хорошо знаком с её , Натали, сестрой, и действительно, похоже , что она в меня влюблена, хотя помогает нам встречаться… 
Геккерен – А что я тебе говорю? Но которая из них? Их там две… 
Дантес – Катерина… 
Геккерен – Да… Этот рифмоплет живёт как в гареме… И говорят, что вторая, Александрин без ума от него. Знает все его стихи… 
Геккерен пьёт вино… 
- Надо будет позаботиться, чтобы эта подробность стала известна… В конце концов, этого ревнивца надо проучить. Мне говорили, что он обо мне отзывался оскорбительно. Я ему этого не прощу… Так ты говоришь, что Натали тебя тоже любит?… 
Дантес – Да! Она сказала, что ещё с осени прошлого года…Тогда мы, в его отсутствии танцевали на балах… Я не успел добиться тогда подтверждения этих слов… 
Но она мужа боиться , как огня. Он ведь и убить может... 
Геккерен – Я тоже слышал, что он ревнив, как кровожадный тигр… Но мы ведь можем использовать Катерину в нашей интриге. 
Я думаю, он невоспитанное чудовище, и собственник и западные привычки и либерализм, чужды ему, как впрочем и многим русским. И мы попробуем его наказать… 
Дантес – Чувствую, что он способен на оскорбление и нам придётся с ним столкнуться рано или поздно. Он решил, что за его нелепые поступки должен отвечать кто-то , но не он сам… 
Разве он не знает, что держать молодую, красивую жену взаперти – сегодня могут только где нибудь в Турции… и потом я не стану отказываться от своих планов… Даже если дело дойдёт до дуэли. Пусть будет крепость, ссылка, но я… 
Геккерен – Дорогой! Мы попробуем его наказать иначе. Я не хочу, чтобы ты портил свою жизнь из-за пошлого ревнивца… 
Так- так- так…У меня в голове вдруг мелькнула одна мысль. Я вспомнил историю, которую остроумцы, изобрели несколько лет назад, в Вене. Там завзятым рогоносцам, весёлые молодые люди, рассылали «специальные» дипломы. Особенно ревнивым, и не без причины, мужьям… Так… так…Это надо обдумать…Я знаю здесь несколько человек, которые злы на Пушкина. И могут помочь в этом деле…А мы останемся в стороне… 
Эти молодые люди его ненавидят и смеются над ним, сочувствуя Натали… Они отправят этот диплом ему… 
Дантес – Натали говорила мне, что когда он в припадке ревности, то она дрожит от страха, но ничего не может поделать. 
Геккерен – Я всегда говорил, что русские невоспитаны и их культура - это культура варваров. Их крестьяне - обыкновенные рабы, которых они могут продавать и в этом корень их варварства…Попробуй иметь рабов в собственности, и ты невольно станешь деспотом… 
Дантес – Я мучаюсь, а она кажется равнодушной сегодня, хотя ещё недавно… 
(Выпивает вино, роняет бокал)…Она об этом пожалеет…Я

Свернуть