16 июля 2019  05:15 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту

Поэты Петербурга


Николай Бутенко


Николай Бутенко 



Бутенко Николай Николаевич родился 9 августа 1951 года в г. Кировограде на Украине. Проживает в Петербурге с 1996 года. 
Поэт, прозаик, переводчик, детский писатель. Автор многочисленных книг. Ряд стихов переведен на иностранные языки.
Председатель секции «Литература для детей и юношества» и Лит. клуба «Зубрёнок». Член Союза писателей России.


Скрипка. 

Заслышав звуки, не дыша 
все замерли в одно мгновенье. 
Рыдала скрипка – то душа 
звала, молила о спасенье. 

Я боли сладостней не знал, 
печальней музыки не слышал. 
Как будто все, чем жил, дышал, 
мне сам Господь напомнил свыше. 

Мир раскрывался предо мной, 
я скрипки наслаждался пеньем. 
Казалось, гений неземной 
мне Божье нес благословенье… 

Свечей дрожащих свет мерцал, 
и в тишине витали грезы… 
Умолкла скрипка. Зал молчал… 
Лишь по щекам катились слезы! 

Сила колдовская. 

В темном сквере, по аллее, 
что ни день, то вечерами 
я бродил один, не с вами, 
мысль - увидеть вас лелея. 

Под луною ночь шуршала, 
тенью проблеском витая. 
Беспокойная, глухая 
тишина вокруг дышала 

Ни шагов в ночи, ни звука, 
никого, один на свете. 
Завывал в потемках ветер, 
в кулаки сжимались руки. 

И казалось: молви слово – 
тихий ужас мною станет. 
Силой слова колдовского 
вас сюда ко мне потянет. 


 Ничто не бередит на сердце раны, 
    как обелиск под облаком багряным.
    Ничто так не наполнит сердце болью, 
    как цвет гвоздик венка у изголовья.

            *     *     *

      То не громы гремят за горами, 
      не сверкает гроза за окном, 
      не закат полыхает кострами – 
      то война к нам нагрянула, в дом.

      То не ветры протяжно завыли, 
      то не тучи чернеют во мгле: 
      это в поле – кресты да могилы, 
      это горе бредёт по земле.

Мать-Отчизна! Пути да дороги – 
эшелоны безусых бойцов…
      Что зовёт нас спасать край убогий 
      и бессрочное рабство отцов?

      Кто велит нам в бою у высотки 
      до последнего вздоха стоять?
      Ради чьих идеалов высоких 
      носят траур невеста и мать?

      Тот, кто войны кровавые сеет, 
      на костях строит рай свой в Кремле, 
      вряд ли жалкой душонкой своею 
      нам ответит за зло на земле.

            Война

   В Диком поле дыханье гнетущее, 
   в небе тучи, куда-то бегущие.
   Брызжет пылью солёной волна, 
   стонет ветер: 
      – Война!

   Солнце в алом закате запряталось, 
   звёзды небо прошили заплатками.
   Лес волнуется, в роще нет сна, 
   гул подземный: 
      – Война!

   Запах осени в пепле и в порохе, 
   нет покоя в затишье и в шорохе.
   Шум в селеньях, в волненье страна, 
   плачут вдовы: 
      – Война!

            Набат

В церквях звонят во всю колокола:
– Проснись, Земля! 
 Вставай! Скорей!  Тревога!
Воздев к Востоку руки, 
      у села
ветра заголосили на дороге.
Огнём пыхтит 
            встревоженный закат, 
в дыму пожарищ 
             тщетно солнце пряча. 
И твердь земная 
                 издаёт набат, 
и мелкий дождь 
  в колосьях жжёных плачет.
Войну и смерть
                 единою уздой 
кровавый Марс 
               над полем запрягает, 
и гаснет день упавшею звездой, 
и жизнь пустые сёла покидает…
 
      *      *      *

– Вперёд!.. В атаку!.. 
Падал взвод:
косили пули роту метко…
А наверху вёл ангел счёт,
и мчалась смерти вагонетка.
– Вперёд!.. В атаку!.. 
Ты упал…
А мать, 
как раненная птица.
А Бог?
Что Бог? –
Жизнь дал и взял,
ему в раю спокойно спится!

          *      *      *

   Смолкли звуки боя…
   Ты лежишь убитый.
   Скорбно над тобою 
   клонится ракита.

   Мглою застилает 
   поле тихий вечер, 
   звёзды зажигает 
   в небе, словно свечи.

   И в тоске унылой, 
   теребя травинки, 
   ночь ползёт к могиле 
   совершать поминки…


                      Три матери

    Виновных нету, 
кто послал 
    вас на чужбину, 
        в бой кровавый, 
    кто вас в строю 
        благословлял, 
    суля все почести и славы.
    А вы, 
                детдомовские дети, 
    стыдились правды суть признать:
    что тут же – 
              накануне смерти, 
    предаст вас 
             и Отчизна-мать…
    ….Из цинка кованы 
         гробы 
    безмолвно приютили прах, 
    и, словно мать, 
       целуя  лбы, 
    смерть 
    распласталась на гробах.

             *      *      *

       Эшелоны бегут на Восток, 
       к белым саклям, лежащим во мгле, 
       к серым скалам, где ржавый песок 
       в глине выкатан, будто в смоле.

       Эшелоны бегут чередой, 
       стук колёс день и ночь, без конца.
       Мокнет красный закат над водой, 
       в ветре привкус огня и свинца.

       Эшелоны вперёд и назад, 
       и мелькают столбы да столбы, 
       и скользящие тени солдат, 
       и покрытые тентом гробы…

             *      *      *

Нас никто не спросил…
  Приказали: 
                      «Вперёд!»
Эшелоны к Востоку уплыли.
И безусых юнцов, 
      ровно роту и взвод, 
в «игры» взрослых играть снарядили.
В Грозном встретили нас 
         отчуждённо и зло: 
– Что Вам надо? – 
       Земля здесь чужая!..
Сколько нас и за что 
         в том бою полегло, 
не ответит Россия родная.
Горы гордой Чечни пулемётным огнём
мстили в каждом восставшем селенье.
От разрывов и пуль 
ночь светилась, как днём – 
ни покоя, ни сна – 
на мгновенье.
Господин Президент! 
       Вы, к утру протрезвев, 

всем трубили: 
  …мол, долг, благородство….
позабыв, 
   что, свободу народов презрев, 
их столкнули в войне за господство.
Ни Христос, ни Аллах 
 не простят Вам, 
 что смерть 
по дорогам Чечни пробежала.
Есть в нас право на жизнь 
  и на Родину есть, 
ту, которая б всех защищала…
Нас никто не спросил. 
   Приказали: «Вперёд!» – 
Эшелоны вернулись с гробами.
Там, где вечный огонь, 
    спит и рота, и взвод, 
кто под звёздами, кто под крестами.

            Дети войны

    Россия-мать! 
   Моя Россия!
    Ты помнишь: 
             в марте, на рассвете, 
    брели голодные, босые, 
    тобою брошенные дети?

    Ручонки в кулачки сжимали, 
    босы, худы, бледны и жалки.
    Но сколько горюшка познали, 
    в юдоли фронтовой, фиалки.

    В глазах огромных боль, усталость,   
    немногословны, как мужчины, 
    их словно посетила старость, 
    украсив головы в седины.

    Повсюду видели убитых, 
    пожары, кровь и пепелища, 
    блуждая, среди слёз пролитых, 
    с скоромною сумою нищей.
    Кусочек хлеба в детском горле 
    застрял сухом комочком боли.
    Несли смиренно и покорно 
    свой крест, обманутые долей.

    И утром, выйдя на дорогу, 
    встречая алые рассветы, 
    горам молились, словно Богу – 
    с могилами прощались дети.

    Очнись, Россия! Что с тобою?
    Ты страх вселила в души наши.
    Застыл над сожженной Чечнёю 
    в глазёнках детских ужас страшен.


Свернуть