26 июня 2017  23:44 Добро пожаловать к нам на сайт!
Поиск по сайту
Поэзия 



Денис Давыдов


Денис Васильевич Давыдов (16 (27) июня 1784, Москва —22 апреля (4 мая) 1839, село Верхняя Маза, Сызранский уезд, Симбирская губерния) — идеолог и один из командиров партизанского движения во время Отечественной войны 1812 года, генерал-лейтенант; русский поэт, наиболее яркий представитель «гусарской поэзии». 

Литературная деятельность Давыдова выразилась в целом ряде стихотворений и в нескольких прозаических статьях. 
Успешные партизанские действия в войну 1812 прославили его, и с тех пор он создает себе репутацию «певца-воина», действующего в поэзии «наскоком», как на войне. Эта репутация поддерживалась и друзьями Давыдова, в том числе и Пушкиным. Однако «военная» поэзия Давыдова ни в какой мере не отражает войны: он воспевает быт тогдашнего гусарства. Вино, любовные интриги, буйный разгул, удалая жизнь — вот содержание их. 
В таком духе написаны «Послание Бурцову», «Гусарский пир», «Песня», «Песня старого гусара». Важно заметить что именно в вышеперечисленных работах своих Давыдов проявил себя как новатор русской литературы, впервые использовав в рассчитанном на широкий круг читателей произведении профессионализмы (например в описании гусарского быта используются гусарские названия предметов одежды, личной гигиены, названия оружия). Это новаторство Давыдова напрямую повлияло на творчество Пушкина, который продолжил эту традицию. 

Наряду со стихотворениями вакхического и эротического содержания у Давыдова были стихотворения в элегическом тоне, навеянные, с одной стороны, нежной страстью к дочери пензенского помещика Евгении Золотаревой, с другой — впечатлениями природы. Сюда относится большая часть лучших его произведений последнего периода, как-то: «Море», «Вальс», «Речка». 

Кроме оригинальных произведений, у Давыдова были и переводные — из Арно, Виже,Делиля, Понс-де-Вердена и подражания Вольтеру, Горацию, Тибуллу. 

МОЯ ПЕСНЯ 

Я на чердак переселился: 
Жить выше, кажется, нельзя! 
С швейцаром, с кучером простился, 
И повара лишился я. 
Толпе заимодавцев знаю 
И без швейцара дать ответ; 
Я сам дверь важно отворяю 
И говорю им: дома нет! 

В дни праздничные для катанья 
Готов извозчик площадной, 
И будуар мой, зала, спальня 
Вместились в комнате одной. 
Гостей искусно принимаю: 
Глупцам - показываю дверь, 
На стул один друзей сажаю, 
А миленькую... на постель. 

Мои владенья необъятны: 
В окрестностях столицы сей 
Все мызы, где собранья знатны, 
Где пир горой, толпа людей. 
Мои все радости - в стакане, 
Мой гардероб лежит в ряду, 
Богатство - в часовом кармане, 
А сад - в Таврическом саду. 

Обжоры, пьяницы! хотите 
Житье-бытье мое узнать? 
Вы слух на песнь мою склоните 
И мне старайтесь подражать. 
Я завтрак сытный получаю 
От друга, только что проснусь; 
Обедать - в гости уезжаю, 
А спать - без ужина ложусь. 

О богачи! не говорите, 
Что жизнь несчастлива моя. 
Нахальству моему простите, 
Что с вами равен счастьем я. 
Я кой-как день переживаю - 
Богач роскошно год живет... 
Чем кончится?- И я встречаю, 
Как миллионщик, новый год. 

МУДРОСТЬ 

Анакреонтическая ода 

Мы недавно от печали, 
Лиза, я да Купидон, 
По бокалу осушали 
И просили Мудрость вон. 

"Детушки, поберегитесь!- 
Говорила Мудрость нам.- 
Пить не должно; воздержитесь: 
Этот сок опасен вам". 

"Бабушка!- сказал плутишка.- 
Твой совет законом мне. 
Я - послушливый мальчишка, 
Но... вот капелька тебе,- 

Выпей!"- Бабушка напрасно 
Отговаривалась пить. 
Как откажешь? Бог прекрасной 
Так искусен говорить. 

Выпила и нам твердила 
О воздержности в вине; 
Еще выпив, попросила, 
Что осталося на дне. 

И старушка зашаталась, 
Не нашедши больше слов; 
Зашатавшись, спотыкалась, 
Опираясь на Любовь. 

НА ГОЛОС РУССКОЙ ПЕСНИ 

Я люблю тебя, без ума люблю! 
О тебе одной думы думаю, 
При тебе одной сердце чувствую, 
Моя милая, моя душечка. 

Ты взгляни, молю, на тоску мою 
И улыбкою, взглядом ласковым 
Успокой меня беспокойного, 
Осчастливь меня несчастливого. 

Если жребий мой умереть тоской - 
Я умру, любовь проклинаючи, 
Но и в смертный час воздыхаючи 
О тебе, мой друг, моя душечка! 

НЕВЕРНОЙ 

Неужто думаете вы, 
Что я слезами обливаюсь, 
Как бешеный кричу: увы! 
И от измены изменяюсь? 
Я - тот же атеист в любви, 
Как был и буду, уверяю; 
И чем рвать волосы свои, 
Я ваши - к вам же отсылаю. 
А чтоб впоследствии не быть 
Перед наследником в ответе, 
Все ваши клятвы век любить - 
Ему послал по эстафете. 
Простите! Право, виноват! 
Но если б знали, как я рад 
Моей отставке благодатной! 
Теперь спокойно ночи сплю, 
Спокойно ем, спокойно пью 
И посреди собратьи ратной 
Вновь славу и вино пою. 
Чем чахнуть от любви унылой, 
Ах, что здоровей может быть, 
Как подписать отставку милой 
Или отставку получить! 

# # # 

О, кто, скажи ты мне, кто ты, 
Виновница моей мучительной мечты? 
Скажи мне, кто же ты?- Мой ангел ли хранитель 
Иль злобный гений-разрушитель 
Всех радостей моих?- Не знаю, но я твой! 
Ты смяла на главе венок мой боевой, 
Ты из души моей изгнала жажду славы, 
И грезы гордые, и думы величавы. 
Я не хочу войны, я разлюбил войну,- 
Я в мыслях, я в душе храню тебя одну. 
Ты сердцу моему нужна для трепетанья, 
Как свет очам моим, как воздух для дыханья. 
Ах! чтоб без трепета, без ропота терпеть 
Разгневанной судьбы и грозы и волненья, 
Мне надо на тебя глядеть, всегда глядеть, 
Глядеть без устали, как на звезду спасенья! 
Уходишь ты - и за тобою вслед 
Стремится мысль, душа несется, 
И стынет кровь, и жизни нет!.. 
Но только что во мне твой шорох отзовется, 
Я жизни чувствую прилив, я вижу свет, 
И возвращается душа, и сердце бьется!.. 

ОТВЕТ НА ВЫЗОВ НАПИСАТЬ СТИХИ 

Вы хотите, чтоб стихами 
Я опять заговорил, 
Но чтоб новыми стезями 
Верх Парнаса находил: 
Чтобы славил нежны розы, 
Верность женския любви, 
Где трескучие морозы 
И кокетства лишь одни! 
Чтоб при ташке в доломане 
Посошок в руке держал 
И при грозном барабане 
Чтоб минором воспевал. 
Неужель любить не можно, 
Чтоб стихами не писать? 
И любя, ужели должно 
Чувства в рифмы оковать? 
По кадансу кто вздыхает, 
Кто любовь в цветущий век 
Лишь на стопы размеряет, 
Тот - прежалкий человек! 
Он влюбился - и поспешно 
Славит милую свою; 
Возрыдал безутешно, 
Говорит в стихах: "Пою!" 
От парнасского паренья 
Беспокойной головы 
Скажет также, без сомненья, 
И жестокая: "Увы!" 
Я поэзией небесной 
Был когда-то вдохновен. 
Дар божественный, чудесный, 
Я навек тебя лишен! 
Лизой душу занимая, 
Мне ли рифмы набирать? 
Ах, где есть любовь прямая, 
Там стихи не говорят!.. 

# # # 

Пастушка Лиза, потеряв 
Вчера свою овечку, 
Грустила и эху говорила 
Свою печаль, что эхо повторило: 
«О милая овечка! Когда я думала, что ты меня 
Завсегда будешь любить, 
Увы! По моему сердцу судя, 
Я не думала, что другу можно изменить!» 

ПЕСНЯ 

Я люблю кровавый бой, 
Я рожден для службы царской! 
Сабля, водка, конь гусарской, 
С вами век мне золотой! 
Я люблю кровавый бой, 
Я рожден для службы царской! 

За тебя на черта рад, 
Наша матушка Россия! 
Пусть французишки гнилые 
К нам пожалуют назад! 
За тебя на черта рад, 
Наша матушка Россия! 

Станем, братцы, вечно жить 
Вкруг огней, под шалашами, 
Днем - рубиться молодцами, 
Вечерком - горелку пить! 
Станем, братцы, вечно жить 
Вкруг огней, под шалашами! 

О, как страшно смерть встречать 
На постели господином, 
Ждать конца под балхадином 
И всечасно умирать! 
О, как страшно смерть встречать 
На постели господином! 

То ли дело средь мечей: 
Там о славе лишь мечтаешь, 
Смерти в когти попадаешь, 
И не думая о ней! 
То ли дело средь мечей: 
Там о славе лишь мечтаешь! 

Я люблю кровавый бой, 
Я рожден для службы царской! 
Сабля, водка, конь гусарской, 
С вами век мне золотой! 
Я люблю кровавый бой, 
Я рожден для службы царской! 

ПЕСНЯ СТАРОГО ГУСАРА 

Где друзья минувших лет, 
Где гусары коренные, 
Председатели бесед, 
Собутыльники седые? 

Деды! помню вас и я, 
Испивающих ковшами 
И сидящих вкруг огня 
С красно-сизыми носами! 

На затылке кивера, 
Доломаны до колена, 
Сабли, шашки у бедра, 
И диваном - кипа сена. 

Трубки черные в зубах; 
Все безмолвны - дым гуляет 
На закрученных висках 
И усы перебегает. 

Ни полслова... Дым столбом.. 
Ни полслова... Все мертвецки 
Пьют и, преклонясь челом, 
Засыпают молодецки. 

Но едва проглянет день, 
Каждый по полю порхает; 
Кивер зверски набекрень, 
Ментик с вихрями играет. 

Конь кипит под седоком, 
Сабля свищет, враг валится... 
Бой умолк, и вечерком 
Снова ковшик шевелится. 

А теперь что вижу?- Страх! 
И гусары в модном свете, 
В вицмундирах, в башмаках, 
Вальсируют на паркете! 

Говорят умней они... 
Но что слышим от любова? 
Жомини1 да Жомини! 
А об водке - ни полслова! 

Где друзья минувших лет? 
Где гусары коренные, 
Председатели бесед, 
Собутыльники седые? 

ПЛЕМЯННИЦЕ 

Любезная моя Аглая, 
Я вижу ангела в тебе, 
Который, с неба прилетая 
С венцом блаженства на главе, 
Принес в мое уединенье 
Утехи, счастье жизни сей 
И сладкой радости волненье 
Сильней открыл в душе моей! 
Любезная моя Аглая, 
Я вижу ангела в тебе! 

Ах! как нам праздник сей приятен, 
Он мил домашним и друзьям. 
Хоть не роскошен и не знатен, 
Зато в нем места нет льстецам. 
Тебя здесь Дружба — угощает, 
Веселость — на здоровье пьет, 
Родство — с восторгом обнимает, 
А Искренность — сей стих поет! 
Любезная моя Аглая, 
Я вижу ангела в тебе! 

Но если счастием картины 
Твое я сердце не прельстил, 
Коль праздник сей тебе не мил, 
Ты в этом первая причина! 
Никто от радости рассудка не имел, 
Ты только на себя вниманье обратила, 
Я угостить тебя хотел, 
А ты собой нас угостила! 
Любезная моя Аглая, 
Я вижу ангела в тебе! 

ПОЛУСОЛДАТ 

"Нет, братцы, нет: полусолдат 
Тот, у кого есть печь с лежанкой, 
Жена, полдюжины ребят, 
Да щи, да чарка с запеканкой! 

Вы видели: я не боюсь 
Ни пуль, ни дротика куртинца; 
Лечу стремглав, не дуя в ус, 
На нож и шашку кабардинца. 

Всё так! Но прекратился бой, 
Холмы усыпались огнями, 
И хохот обуял толпой, 
И клики вторятся горами, 

И всё кипит, и всё гремит; 
А я, меж вами одинокой, 
Немою грустию убит, 
Душой и мыслию далеко. 

Я не внимаю стуку чаш 
И спорам вкруг солдатской каши; 
Улыбки нет на хохот ваш; 
Нет взгляда на проказы ваши! 

Таков ли был я в век златой 
На буйной Висле, на Балкане, 
На Эльбе, на войне родной, 
На льдах Торнео, на Секване? 

Бывало, слово: друг, явись! 
И уж Денис с коня слезает; 
Лишь чашей стукнут - и Денис 
Как тут - и чашу осушает. 

На скачку, на борьбу готов, 
И, чтимый выродком глупцами, 
Он, расточитель острых слов, 
Им хлещет прозой и стихами. 

Иль в карты бьется до утра, 
Раскинувшись на горской бурке; 
Или вкруг светлого костра 
Танцует с девками мазурки. 

Нет, братцы, нет: полусолдат 
Тот, у кого есть печь с лежанкой, 
Жена, полдюжины ребят, 
Да щи, да чарка с запеканкой!" 

Так говорил наездник наш, 
Оторванный судьбы веленьем 
От крова мирного - в шалаш, 
На сечи, к пламенным сраженьям. 

Аракс шумит, Аракс шумит, 
Араксу вторит ключ нагорный, 
И Алагёз, нахмурясь, спит, 
И тонет в влаге дол узорный; 

И веет с пурпурных садов 
Зефир восточным ароматом, 
И сквозь сребристых облаков 
Луна плывет над Араратом. 

Но воин наш не упоен 
Ночною роскошью полуденного края... 
С Кавказа глаз не сводит он, 
Где подпирает небосклон 
Казбека груда снеговая... 

На нем знакомый вихрь, на нем громады льда, 
И над челом его, в тумане мутном, 
Как Русь святая, недоступном, 
Горит родимая звезда. 

ПОЭТИЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА 

Что она?- Порыв, смятенье, 
И холодность, и восторг, 
И отпор, и увлеченье, 
Смех и слезы, черт и бог, 
Пыл полуденного лета, 
Урагана красота, 
Исступленного поэта 
Беспокойная мечта! 
С нею дружба - упоенье... 
Но спаси, создатель, с ней 
От любовного сношенья 
И таинственных связей! 
Огненна, славолюбива; 
Я ручаюсь, что она 
Неотвязчива, ревнива, 
Как законная жена! 

РЕКА И ЗЕРКАЛО 

За правду колкую, за истину святую, 
За сих врагов царей, - деспот 
Вельможу осудил: главу его седую 
Велел снести на эшафот. 
Но сей успел добиться 
Пред грозного царя предстать - 
Не с тем, чтоб плакать иль крушиться, 
Но, если правды не боится, 
То чтобы басню рассказать. 
Царь жаждет слов его; философ не страшится 
И твердым гласом говорит: 
«Ребенок некогда сердился, 
Увидев в зеркале свой безобразный вид; 
Ну, в зеркало стучать, и в сердце веселился, 
Что может зеркало разбить. 
Наутро же, гуляя в поле, 
Свой гнусный вид в реке увидел он опять. 
Как реку истребить? - Нельзя, и поневоле 
Он должен был и стыд и срам питать 
Монарх, стыдись! Ужели это сходство 
Прилично для тебя?.. 
Я - зеркало: разбей меня, 
Река - твое потомство: 

Ты в ней найдешь еще себя». 
Монарха речь сия так сильно убедила, 
Что он велел ему и жизнь и волю дать... 
Постойте, виноват! - велел в Сибирь сослать. 
А то бы эта быль на басню походила. 

РЕЧКА 

Давно ли, речка голубая, 
Давно ли, ласковой волной 
Мой челн привольно колыхая, 
Владела ты, источник рая, 
Моей блуждающей судьбой! 

Давно ль с беспечностию милой 
В благоуханных берегах 
Ты влагу ясную катила 
И отражать меня любила 
В своих задумчивых струях!.. 

Теперь, печально пробегая, 
Ты стонешь в сумрачной тиши, 
Как стонет дева молодая, 
Пролетный призрак обнимая 
Своей тоскующей души. 

Увы! твой ропот заунывный 
Понятен мне, он - ропот мой; 
И я пою последни гимны 
И твой поток гостеприимный 
Кроплю прощальною слезой. 

Наутро пурпурной зарею 
Запышет небо,- берега 
Блеснут одеждой золотою, 
И благотворною росою 
Закаплют рощи и луга. 

Но вод твоих на лоне мутном 
Все будет пусто!.. лишь порой, 
Носясь полетом бесприютным, 
Их гостем посетит минутным 
Журавль, пустынник кочевой. 

О, где тогда, осиротелый, 
Где буду я! К каким странам, 
В какие чуждые пределы 
Мчать будет гордо парус смелый 
Мой челн по скачущим волнам! 

Но где б я ни был, сердца дани - 
Тебе одной. Чрез даль морей 
Я на крылах воспоминаний 
Явлюсь к тебе, приют мечтаний, 
И мук, и благ души моей! 

Явлюсь, весь в думу превращенный, 
На берега твоих зыбей, 
В обитель девы незабвенной, 
И тихо, странник потаенный, 
Невидимым приникну к ней. 

И неподвластный злым укорам, 
Я облеку ее собой, 
Упьюсь ее стыдливым взором, 
И вдохновенным разговором, 
И гармонической красой; 

Ее, чья прелесть - увлеченье! 
Светла, небесна и чиста, 
Как чувство ангела в моленье, 
Как херувима сновиденье, 
Как юной грации мечта! 

Свернуть